Ему было важно, чтобы я понял: магазин не притон, а брат не дебошир. Мне объяснять не требовалось. У меня тоже была лавка.

— Меня зовут Пётр Воронов, — сказал я. — У меня лавка артефактов на Тихом канале. Я прекрасно понимаю, как бесят клиенты, которые час разглядывают товар и уходят без покупки.

— Вы тоже торгуете? — Роман чуть поднял брови.

— Тоже. Так что по существу ваш брат прав, хоть и выбрал способ донести мысль, который не каждому понравится.

Плечи его чуть опустились.

— Что вы присмотрели?

— Набор «Мастер», сорок восемь предметов. Кварц и хирургическая сталь. Пришёл без денег, хотел выбрать. Я правда вернусь сегодня. Придержите?

— Конечно, — сказал Роман. — И я сделаю скидку. После того, что произошло.

— Не стоит.

— Стоит, — сказал он, и по тону было понятно, что спорить бессмысленно. — Пожалуйста.

Спорить я не стал. Пожал ему руку и вышел.

На улице было тепло. Пахло каштанами и нагретым камнем. Я сделал десяток шагов от входа, завернул в тихий проулок между домами, где не было прохожих.

— Лада, — сказал я. — Ты заметила?

[Да, в его дыхании. Отчётливые следы грязной маны.]

— Я тоже заметил.

Пока Олег стоял передо мной, размахивал руками и жаловался на мир, за перегаром я чувствовал ещё кое-что. Не сразу разобрал, приглушённое, на самой границе восприятия, перебитое запахом спиртного и пота. Мана.

Только не нейтрально-человеческая и не рабочая, какая бывает рядом с артефактами или инструментами. Другая. Тёмная. С привкусом чего-то прогорклого, испорченного, от чего хотелось поморщиться. Ощущение было неприятным, вязким, и я запомнил его точно.

— Грязная, злая, — задумчиво протянул я. — Такой я ещё не видел.

Часы молчали секунду. Потом Лавка заговорила, и голос был другим, без обычной деловитости:

[Его с большой вероятностью прокляли. Но это не моя сфера знаний, к сожалению.]

— Значит идем к Асе.

Глава 6

Обратно я шёл быстрым шагом. Набор инструментов, ради которого выходил из дома, отодвинулся на второй план: в голове стоял привкус тёмной маны и серьёзный голос Лавки.

Ася подняла голову от тетради, когда я вошёл. Посмотрела на моё лицо. Отложила карандаш.

— Что-то случилось? — сразу поняла она.

Рассказал коротко о том, где был и что видел.

Ася слушала, не перебивая.

— Опиши ману, — попросила она после рассказа.

— Тёмная. С привкусом чего-то прогорклого, испорченного. Злая как будто.

— В дыхании?

— Отчётливее всего в дыхании. Но перегар был сильный, за ним трудно было разобрать тонкости.

Она встала, прошлась вдоль прилавка. Я видел, как работает её голова: глаза чуть сузились, пальцы постукивали по краю прилавка, губы шевелились беззвучно. Потом остановилась.

— На ум приходит три варианта, — начала она. — Первый: насланное проклятие. Колдун наложил на него проклятие беспробудного пьянства. Но работа так себе.

— Почему? — уточнил я.

— Потому что если бы это делала я, он бы не встал с кровати, не дошёл до торгового зала и не устроил скандал покупателю. Он бы лежал и пил. Точка.

Утешительная мысль.

— Второй?

— Проклятый предмет, — продолжила Ася. — Олег мог контактировать с чем-то проклятым, и его зацепило. Проблема в том, что проклятые предметы обычно не отпускают людей живыми. Значит, либо его зацепило по касательной, либо у него врождённый иммунитет к проклятиям. Редкость, но бывает.

— А третий?

— Остаточный эффект. Не сам предмет, а след от него. Олег побывал рядом с чем-то, на чём осталось проклятие, и надышался. — Ася поджала губы. — В любом случае надо проверять на месте. Разговорами тут не разберёшься.

Качество инструментов, которые я видел в магазине было безупречным. Репутацию Пироговы строили двадцать лет. У Романа пальцы сжимались от стыда за брата. И Олег, мастер, который сидит в подсобке и пьёт. Всё это не складывалось в картину обычного алкоголизма.

— Идём, — сказал я.

Ася уже шла к лестнице.

— Саквояж беру, — бросила она через плечо. — Подожди две минуты.

Сему я нашёл в саду. Он копал грядку, возможно, ту самую, где утром нашёл сундучок с мотыльком.

— Сема, бросай лопату. Идёшь с нами.

Он воткнул лопату в землю.

— Куда? — поинтересовался он.

— К одному мастеру в центре. Объясню по дороге.

— Понял.

Лопата встала у стены, Сема пошёл мыть руки. На вопрос «куда» ему хватало пары слов ответа, и это было ценнее, чем казалось.

[А меня?]

— Закрываем на день, Лад. Если кто-то придёт незваным, ты на месте, Лиза тоже. Если что-то серьёзное, свяжешься через часы.

[Хорошо. Будьте осторожны.]

Ася спустилась с саквояжем через минуту. Саквояж был тяжёлым: Ася несла его обеими руками, и содержимое тихо позвякивало при каждом шаге. Сема потянулся забрать, Ася мотнула головой. Он не стал настаивать.