Уэйд снимает ручную лейку, точную копию той, с помощью которой я доводила себя до оргазма в другой его ванной, и смывает шампунь с моих волос.

— Я не делаю всё специально. Просто я не очень хорошо лажу с людьми, — признаётся Уэйд. — На мне всегда столько всего. На любезности почти ничего не остаётся.

Я хихикаю.

— Не верю. У меня такое чувство, что ты просто не хочешь впускать людей. Ведь если впустишь, они могут тебя разочаровать, как Жанель.

На несколько оглушительно тихих мгновений он замолкает, смывая кондиционер. Я нахожу чертовски сексуальным то, что у сурового ковбоя в душе стоит кондиционер с сандалом и шиповником в комплект к шампуню.

— А у меня такое чувство, что ты не привыкла, чтобы кто-то тебе с чем-либо помогал, и нервничаешь, когда люди пытаются. Вдруг слишком сильно привыкнешь. Иногда можно позволить людям о тебе позаботиться, — отвечает он, как раз когда я начинаю переживать, что перешла на слишком личное.

Я улыбаюсь его проницательному наблюдению.

— Ну разве мы не идеальная пара? Каждый прячется за собственной метафорической стеной.

— Похоже на то, — говорит он, возвращая лейку на место, а я хихикаю над собственными грязными воспоминаниями.

— Что смешного? — спрашивает Уэйд, передавая мне мыло и втирая шампунь уже в свои волосы.

Пока он смывает его, выглядит словно на фотосессии.

— Просто вспоминаю свой роман с твоей душевой лейкой, — невинно говорю я, просто чтобы его помучить, и начинаю мыть тело.

Уэйд замирает на месте, пока вода смывает гель с плеч и стекает по спине. Желание провести языком по этим линиям захлёстывает меня.

— С моей душевой лейкой?

— Ну, технически не с твоей, а с моей… когда я здесь жила.

Уэйд улыбается, и в его глазах возвращается тот преследующий меня блеск, которым я никак не могу насытиться.

— Подробности, — говорит он, заканчивая смывать с себя пену, а его член уже начинает твердеть от одной мысли о моём рассказе.

Шум воды, уходящей в слив, — единственный звук, пока я обдумываю признание.

— У тебя отличный массажный режим. Однажды ночью, пока жила здесь, я с его помощью довела себя до оргазма… две ночи… три…

— Ты жила здесь всего семь.

Я шумно выдыхаю.

— Ладно, четыре ночи.

Челюсть Уэйда отвисает, пока он смотрит на лейку, словно в его голове идёт сражение. Затем он резко снимает её, переключает на массажный режим и протягивает мне с абсолютно серьёзным выражением лица.

— Покажи.

Мой рот приоткрывается. Я краснею, а его костяшки проводят по соску.

— И где именно я находился, когда ты доводила себя до оргазма, Айви? — спрашивает он тем низким голосом, от которого мои женские части мгновенно оживают.

— В соседней комнате.

Уэйд подходит ближе и сам вкладывает лейку мне в руку, затем наклоняется, касаясь губами уха. Я стону, когда его покрытая щетиной челюсть скользит по коже.

— Не смущайся, Беда. Однажды я испортил один из твоих скранчей своей спермой. Я хотел тебя так же сильно, как ты меня, с самого начала.

Я моргаю после его признания. От него исходит лишь уверенность, словно кончить в мой скранч — самая обычная вещь на свете.

— А теперь покажи, — произносит он тоном, не допускающим возражений.

Я делаю, как он велит, провожу струёй воды по телу, пока Уэйд инстинктивно обхватывает одной рукой твёрдый член, а второй сжимает мои волосы в кулаке и запрокидывает голову, чтобы шептать мне на ухо.

— И расскажи в точности, о чём ты думала, когда доводила себя до оргазма в моём доме, словно грязная маленькая шлюшка, которой ты для меня являешься.

Я стону, когда вода бьёт по ноющему клитору, и закрываю глаза — отчасти чтобы не смотреть на него, отчасти потому, что уже ощущается чертовски хорошо.

— О тебе, — признаюсь я.

— Говори дальше, — приказывает он.

Я начинаю водить лейкой по кругу, и маленькие разряды желания обжигают мой центр.

— Я… представляла, как ты прижимаешь меня к стене, — говорю я, и большие руки хватают меня за плечи и разворачивают.

— Вот так?

— Да.

Ладонь Уэйда скользит вниз по центру моего позвоночника. Настолько грязно, настолько восхитительно извращённо — я рассказываю своему шефу, как кончала, думая о нём, в его собственном душе, а он собирается воплотить всё в жизнь вместе со мной.

Но, с другой стороны, нет ни единого грёбаного шанса, что я остановлюсь.

 

Глава 40

— А потом что? — спрашиваю я Айви, рассматривая каждый мускул её спины передо мной, вытатуированные лозы, танцующие вдоль позвоночника и спускающиеся на бёдра, две маленькие ямочки на пояснице, которых касаются мокрые волосы.

Я провожу членом между её ягодиц, пока она продолжает направлять струю на киску.

Она хнычет.

Мысль о том, что она находилась в соседней комнате и доводила себя до оргазма, думая обо мне, чертовски электризует.