Проведя рядом с ней почти каждую минуту каждого дня больше двух месяцев, я узнал её на таком уровне, на каком, кажется, никогда никого не знал.

Самое лучшее и худшее?

Когда её губы встречаются с моими, самое невероятное ощущение в мире и одновременно самое пугающее, потому что я знаю — если хочу чего-то большего, чем то, что между нами сейчас, мне придётся не только найти способ оставить её на своём ранчо после окончания контракта, но и быть готовым впустить её в свою жизнь и поверить, что у меня действительно может быть что-то, что не закончится так же, как мой брак.

Как бы сильно мне ни следовало обдумать всё до того, как я дошёл до точки, я этого не сделал. Поэтому теперь я здесь, на сто процентов отрицая тот факт, что между мной и Айви всё уже давно вышло за пределы какого-то физического влечения.

Но, как настоящий мужчина, живущий в отрицании, я просто продолжаю говорить себе, что всё будет хорошо и что о чувствах, которые она во мне вызывает, можно подумать завтра.

Уже сорок с чем-то дней подряд…

— Не хочешь сделать всё интереснее? — спрашивает она, и её фиолетовые глаза полны озорства.

Полны неприятностей.

— Ты хочешь, чтобы я поставил против собственной лошади? — недоверчиво фыркаю я.

— Пожалуйста? Мне нужно отвлечься и иметь хоть что-то, чего можно ждать, если сегодня она не справится…

— Даже если она не выскочит из ворот, у неё всё равно останется несколько недель, чтобы потренироваться и сделать всё правильно до поездки на трек во Флориде, — напоминаю я.

— Да, всё верно. Всё равно заключи со мной пари, — деловито отвечает она.

— Хорошо, Беда, выкладывай. На что спорим?

— Если Ангел совершенно самостоятельно и идеально выскочит из ворот… ты должен будешь сделать всё, что я захочу. А если не выскочит, тогда я сделаю всё, что захочешь ты.

«То есть, насколько я понимаю, я выигрываю в любом случае?»

Я смотрю на неё и вижу, что ей это нужно, поэтому сразу соглашаюсь. В конце концов, всё, что Айви захочет сделать со мной или вместе со мной, наверняка будет для меня приятным.

— Договорились, — говорю я, когда мы подходим к ограждению, чтобы занять место с лучшим обзором.

Айви выглядит так, словно в любую секунду может взорваться.

Я просовываю руку под воротник её куртки и кладу ладонь на плечо, мягко поглаживая кожу под вырезом хенли и позволяя шелковистости её кожи и волос согревать меня. Она, как всегда, чертовски очаровательна в своих фирменных джинсах, фланелевой куртке и ковбойской шляпе. На ногах — потрёпанные сапоги цвета слоновой кости.

Хейден засекает, сколько времени они спокойно стоят в воротах. Я почти уверен, что Айви перестаёт дышать, когда он направляется к колоколу.

— Эй.

Я сжимаю её плечо, и она смотрит на меня.

— Милая, она справится.

Проходит ещё две минуты, а Ангел по-прежнему спокойно стоит, как и должна. Айви закрывает глаза, когда Хейден поднимает руку к колоколу.

Раздаётся звон.

Ворота распахиваются.

Роуэн крепко сжимает бока Ангела сапогами, и она вырывается из ворот в галоп, несясь по нашему треку с уже впечатляющей скоростью. Ангел демонстрирует свою уверенность, и Айви мгновенно понимает — решение потратить недели и не торопить её сработало именно так, как она планировала.

Вся моя семья начинает кричать и улюлюкать, подбадривая Ангела.

— Да! Вперёд, малышка! — вскрикивает Айви, складывая маленькие ладони рупором у рта, словно грёбаная лошадь может услышать её оттуда, где мы стоим.

К тому моменту, когда они добираются до конца трека, Роуэн победно вскидывает кулак, а Айви практически подпрыгивает на месте и свистит, пока слёзы грозят пролиться по её щекам.

Я улыбаюсь, притягиваю её к себе боком и крепко сжимаю.

— Моя малышка! Моя девочка! — кричит она мне.

Я притягиваю её ещё ближе и целую в макушку, пахнущую сахаром, совершенно не заботясь о том, кто увидит.

Именно это я, блядь, и чувствую.

Глава 42

— Ну что, блядь, украсим залы? Кто готов зажечь это место? — говорит Джинджер, бросая сумочку на наш столик в «Конь&Бочка» за день до кануна Рождества.

Она приходит последней и одета в скандально откровенное красное платье. Сияющая кожа и длинные тёмные локоны танцуют под шапочкой Санты.

Мы с Уэйдом уже сидим вместе с Оливией, Коулом и Сиси, а Нэш внимательно следит за нами из-за барной стойки. Но в тот момент, когда появляется Джинджер, она завладевает вниманием всех, включая внезапно разговорившегося младшего брата Уэйда.

— Судя по всему, ты. Как всегда, — бормочет Коул себе под нос, пододвигая к ней через стол клубничную «Маргариту».

— Не будь таким Скруджем, офицер. Кажется, я видела вон там омелу, если захочешь прогуляться.

Коул фыркает, но я замечаю единственный миг, когда его глаза жадно впитывают её облик, словно она его любимая марка алкоголя, а он чертовски хочет пить.