— Уверен, в этом отношении у тебя полно вариантов, Соблазнительница.

— Разумеется, полно. Но знаешь, что, Коул? Только потому, что у меня праздничное настроение, ты можешь быть первым.

Она улыбается и ласково шлёпает его подбородок. Джинджер из тех девушек, которые настолько чертовски красивы, что на них почти больно смотреть, и что бы ни говорил Коул Эшби, уверена, он замечает её так же, как любой другой мужчина в помещении.

— Мне нужно ещё выпить, — почти ворчит Коул.

— Тебе принести? — спрашивает он Уэйда.

Уэйд допивает остаток бурбона одним глотком и кивает.

— Мне тоже, милый. Сегодня мы празднуем, — говорит Джинджер Коулу, пока тот неспешно отходит.

— Я же говорила, что мои сапоги принесут тебе удачу! За первый важный успех «Крыльев ангела». Пусть победы в её ювенильном сезоне даются так же легко. И ещё, детка, ты выглядишь чертовски великолепно. Ты прямо сияешь. Заниматься любимым делом тебе идёт.

Джинджер улыбается.

Я опускаю взгляд на своё тёмно-синее платье без бретелек, под которое Уэйд запускал руки после того, как закончил сегодня работу и пришёл за мной.

Джинджер поднимает «Маргариту», и мы все следуем её примеру, пока я краснею от такого прямолинейного комплимента. По правде говоря, вероятно, я сияю потому, что никогда в жизни не была настолько сексуально удовлетворена. Хотя сегодня всё может измениться, когда Уэйд узнает, что именно повлечёт за собой его проигрыш в нашем маленьком пари.

Рука Уэйда находит моё бедро под столом и легко его сжимает. Проклятые бабочки, которых я ощущаю уже несколько недель, мгновенно оживают в животе.

— И что дальше? — спрашивает Оливия, приглаживая тугой медный пучок.

Эти три женщины выглядят как команда рождественского настроения. Оливия одета в бархатное платье цвета хвои, облегающее каждый изгиб её тела. А Сиси — настоящий ангел в белом платье-свитере с практически отсутствующей спиной, из-за которой Нэш постоянно подходит к нашему столику всякий раз, когда какой-нибудь мужчина в баре, не знающий, что она принадлежит ему, хотя бы мельком смотрит в её сторону.

— Теперь мы начнём более интенсивные тренировки перед началом её ювенильного сезона. Первый квалификационный заезд, по сути, тренировочный, состоится в начале февраля. Перед ним она пройдёт испытания, — говорю я.

— А если она получит стартовую карточку, мы сможем подать заявку на её участие в Дерби, и первый ювенильный заезд состоится в сентябре, — добавляет Уэйд рядом со мной.

— Вам нужно всего сорок очков, верно? — спрашивает Джинджер.

— Ага, но заработать их не так просто, и чем больше у нас будет, тем лучше, — начинает Уэйд.

— И чем больше скачек будет за плечами Ангела, тем лучше она окажется подготовлена, если доберётся до дня Дерби, — добавляю я.

Джинджер расплывается во всезнающей улыбке.

— Только посмотрите на вас двоих: заканчиваете фразы друг за другом. Похоже, столько совместной работы действительно идёт вам на пользу.

Она подмигивает мне, водя между нами накрашенным алым ногтем, и отпивает «Маргариту». Под «отпивает» я имею в виду половину бокала.

— Хорошо, когда вы настолько настроены друг на друга, — добавляет Сиси, поворачиваясь ко мне с такой искренне милой улыбкой, что я не могу не улыбнуться в ответ.

— Лучшего тренера и пожелать невозможно, — торжественно говорит Джинджер.

Брови Уэйда сходятся, словно Джинджер его раздражает. Не то чтобы он пытался скрыть, что мы проводим вместе всё время. Просто за последние несколько недель я поняла — Уэйд Эшби не любит ни перед кем отчитываться и очень ценит личную жизнь.

Мы ни разу не говорили о том, что между нами происходит. Просто продолжаем следовать одной и той же восхитительной рутине. Весь день тренируемся, вечером едим очередное невероятное блюдо, приготовленное Уэйдом, а затем трахаемся так, словно никак не можем насытиться друг другом, пока не отключаемся.

Уже несколько недель я появляюсь в своей хижине только ради стирки и смены одежды. И хотя я борюсь с очень серьёзными чувствами к своему шефу, совершенно не готова их признать. Отчасти потому, что знаю, в какой-то момент уеду. А отчасти потому, что, вероятно, никогда не смогу дать ему будущее, которого он действительно заслуживает.

Те сыновья, о которых упомянула мама Джо и о которых он мечтал, снова и снова всплывают в моей голове.

Постоянно напоминают о том, чего у нас никогда не будет.

Словно почувствовав мою тревогу из-за состояния наших отношений после слов Джинджер, Уэйд снова тянется под столом и обхватывает моё бедро. Я моргаю, опускаю взгляд на его руку и замечаю слово, вытатуированное на коже, которого раньше там не было.

Чернила свежие, блестящие, словно он сделал татуировку только сегодня. Слово идеально расположилось между большим и указательным пальцами, выведенное наклонным почерком.

Моя.