Её взгляд скользит между нами, полный вопросов, от которых мне хочется поскорее отвести глаза.

— Проверяем, всё ли готово для Крыльев ангела, — говорит Уэйд одновременно с тем, как я выпаливаю:

— Уэйд взял меня на прогулку верхом.

Глаза мамы Джо встречаются с моими. Уэйд ухмыляется.

— Я имею в виду, мы катались каждый на своей лошади, но вместе.

Уэйд мгновенно берет слово, прикрывая мою неловкость.

— А ещё надрал ей задницу в гонке от пруда, хотя она ни за что не признается.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Он смухлевал.

— Знать местность лучше тебя — не жульничество, Беда.

Он наматывает верёвку на свои мускулистые руки, и под кожей перекатываются вены, пока он работает. Как бы мне хотелось быть этой верёвкой.

— Я проявил смекалку, — говорит он, подмигивая.

Я фыркаю.

Джо смеётся.

— Тебе понравился пруд, да? Уэйд рассказывал тебе, что отец брал его туда на рыбалку, когда он был мальчишкой?

— Рассказывал.

Я улыбаюсь, радуясь, что она, похоже, пока что спустила мне это с рук.

Она тянется к нему и похлопывает по лицу.

— Уэйд всегда говорил, что ждёт не дождётся, когда однажды отведёт туда своих мальчишек и сделает то же самое.

Уэйд смотрит на мать, и моё сердце сжимается от собственной боли, но мысль об Уэйде с детьми согревает меня. Он был бы лучшим папой для самых милых и самых властных в мире малышей.

— Что ж, этого так и не случилось, — говорит он.

— Ой, да ладно, милый, тебе всего тридцать четыре, для всего ещё полно времени. Однажды ты приведёшь туда своих малышей, вот увидишь. Я знаю, — говорит она с той же уверенностью, с какой восходит солнце, проходя мимо меня и пожимая мне руку.

— Спокойной ночи, дорогие, — бросает она, неспешно шагая вдоль ряда стойл.

Уэйд бросает на меня извиняющийся взгляд за то, что его мать сказала нечто такое, что, как она и знать не могла, будет терзать моё сердце. Не успевает она даже завернуть за угол, как он притягивает меня к себе.

— Пошли, грязная девчонка, давай-ка тебя отмоем. У нас свидание с «Тринадцатью друзьями Оушена» и мороженым.

Я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх, прямо перед тем, как он целует меня в губы.

Да, я могла бы привыкнуть.

 

Глава 39

— Роуэн согласен? Точно? — спрашивает Уэйд, открывая дверь душа в своей ванной.

Ванная похожа на ту, которой я пользовалась, когда жила здесь, только больше, а душевая занимает всю стену. Вообще-то, она рассчитана на двоих.

— По его словам, да. Он просто хочет встретиться для формальности. Приедет завтра.

Я снимаю бюстгальтер и поворачиваюсь, чтобы зайти к нему, пока он проводит рукой по волосам, пропитывающимся водой, а у меня при виде мокрого и блестящего под душем Уэйда наполняется слюной рот. Я стою и наблюдаю, как крошечные капли воды стекают по его мускулистой груди, словно по доске плинко8.

Не знаю, как долго я стою там, рассматривая его с головы до ног, но достаточно долго, чтобы Уэйд заметил и вопросительно на меня посмотрел.

— В этом веке зайдёшь, Беда? — спрашивает Уэйд, ухмыляясь как кот, объевшийся сметаны, и явно наслаждаясь тем, что я не могу отвести от него глаз.

Я строю ему рожицу и захожу в наполненное паром пространство. Он разворачивает меня и позволяет воде намочить волосы, проводя по ним руками.

— Я вообще-то, и сама могу вымыть себе волосы… — инстинктивно говорю я.

— Знаю, что можешь, но я хочу это сделать. Я обожаю твои волосы. Один их вид, когда они спускаются по твоей спине, что-то со мной делает. От них у меня встаёт без всякой помощи. Я бы трахнул эти волосы, если бы мог.

Я поворачиваюсь, смотрю на него снизу вверх и, хихикая над его нелепыми словами, целую в челюсть.

— Не знай я тебя лучше, решила бы, что ты делаешь так специально, — замечаю я, пока горячая вода стекает по его груди и снова меня завораживает.

— Да? И что же именно? — посмеивается он, разворачивая меня, берёт шампунь и выдавливает немного в ладонь, а затем втирает в мои волосы.

— Твоя жизненная боевая тактика. Ты кажешься совершенно неприступным и равнодушным ко всему и всем, но под всем, в переносном и буквальном смысле, ты горячий. На самом деле безумно горячий. А когда позволяешь этому проявиться, у тебя оказывается потрясающий, вызывающий зависимость характер. Люди могли бы даже тебя полюбить, если бы ты им позволил.

Позади меня он ворчит — звук, наполовину раздражённый, наполовину впечатлённый.

— Мне не нужно, чтобы люди меня любили. Я люблю своих лошадей и меньше десяти человек. Пока они любят меня в ответ, этого достаточно.

Я вздыхаю, когда большие ладони Уэйда массируют кожу головы шампунем с сандалом и шиповником. Он пахнет точно так же, как сам Уэйд — невероятно.

— Приятно, м-м? — хрипит он мне на ухо.

— Да, очень, — честно отвечаю я.