Он притянул ее ближе, пока Николь позволяла подолу своего платья подниматься все выше по бедрам. Она сняла с него бейсболку, запустила пальцы в его волосы и снова прошептала.

На этот раз ему прямо в ухо.

— С того самого утра в твоей машине я только и думаю о том, как ты ко мне прикасался. А той ночью, у тебя дома, возле стены… будто ты уже знал, что мне нравится.

Он кивнул. Его челюсть снова приоткрылась, грудь тяжело вздымалась, глаза закрылись, а ладони медленно ползли выше по ее бедрам. Кончики пальцев скользнули под кружево ее белья, пока Николь нащупывала рычаг регулировки сиденья.

— Все, о чем я думаю, — продолжила она, устраиваясь у него между ног, — Это каково будет, когда ты наконец отведешь меня наверх. Когда ты наконец…

Он одновременно вдохнул, кивнул и что-то невнятно пробормотал.

— Открой глаза, — сказала она.

— Николь…

— Да? — Она чуть приоткрыла губы, встретилась с ним взглядом и, убедившись, что он ничего не упустит, приподняла край его футболки и медленно провела губами вниз по его тяжело вздымающейся груди. Так медленно, что все его тело задрожало. Под ее платьем его руки скользили вверх по ее животу, выше ребер, к кружевному краю бюстгальтера. Она помогла ему подняться еще выше, потом еще, пока его пальцы не нырнули под кружево, и ее грудь не оказалась в его ладонях. Она тихо застонала, прижала его запястья к подголовнику сиденья и дразняще повела губами еще ниже по его торсу, пока он все глубже утопал в кресле. Она провела рукой по его возбужденному члену поверх ткани, затем расстегнула молнию на его джинсах.

Его глаза широко распахнулись.

— Что ты делаешь?

Николь медленно потянула его джинсы вниз.

— А на что это похоже?

Он снова издал какой-то странный звук.

— Логан, — сказала она.

Он тяжело дышал.

— Да?

— Скажи, что ты все еще хочешь меня. Скажи, что ты…

Он резко подался вперед и поцеловал ее.

Он целовал ее так, как ее не целовал еще никто. Каждый миг этого поцелуя был до неприличия грязным. Языки, губы, зубы, дыхание — все было таким жадным, таким беспорядочным, таким безошибочно уверенным, что Николь на секунду показалось: сейчас он просто возьмет ее прямо здесь. Просто оттянет в сторону ее трусики, вопьется зубами ей в плечо и будет заставлять выкрикивать его имя, пока она окончательно не перестанет себя контролировать. Пока не рассыплется на части — полураздетая, растрепанная, в его объятиях.

— Ты меня с ума сводишь, — сказал он, рывком притягивая ее ближе, сжимая крепче. — Ты ведь понимаешь, как чертовски ахуенно выглядишь. Понимаешь, как звучишь. Понимаешь, что делаешь со мной.

Николь тихо застонала, снова вжала его в сиденье и положила ладони на пояс его боксеров. Медленно провела пальцами по выступающим тазовым косточкам, пока он глубоко вдохнул, стиснув кулаки.

— Можно я прикоснусь к тебе? — спросила она.

Он кивнул.

Он смотрел только на нее, наблюдая, как она изучает его, пока наконец не начала чувствовать его. Узнавать его. Его челюсть расслабилась, плечи напряглись, глаза закатились, когда он подался навстречу ее прикосновениям. Она облизнула губы, затем опустилась на коврик у его ног и медленно провела языком по напряженному животу, по пути покрывая поцелуями подрагивающие мышцы.

— Черт возьми, — выдохнул он.

Николь подняла на него взгляд, удерживая зубами край его боксеров, пока он пульсировал в ее руках.

— Так нормально?

Он кивнул.

Его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Руки судорожно вцепились в края сиденья, пока Николь опускала губы чуть ниже, целовала его все ближе, заставляя дышать все громче.

— Я хочу позаботиться о тебе, — прошептала она. — Хочу загладить перед тобой ту ночь. Я…

— Николь, подожди, — сказал он, мягко отстраняя ее от себя.

Она застыла.

— Нам нужно поговорить. Хорошо?

— Господи… Прости. Мне показалось, ты согласился. Мне показалось, ты этого хочешь.

— Ты ничего плохого не сделала, — сказал он, подтягивая джинсы, а затем усаживая ее к себе на колени. Она закрыла глаза и попыталась отстраниться, но он удержал ее. — Я буквально умираю. Во мне нет ни одной кости, которая не хотела бы сказать «да». Этому. Тебе. Всему. Я хочу тебя целиком. Я, наверное, самый идиотский мужчина на свете. Я теперь вообще никогда не усну. Просто…

— Я не передумаю. Больше этого не случится. Обещаю.

— Дело не в этом. Просто…

Николь сморщила нос. После долгого выдоха Логан обнял ее за талию.

— Послушай, — сказал он. — Когда это произойдет, я хочу, чтобы ты была абсолютно уверена. Я хочу, чтобы мы были на одной волне. И чтобы ты понимала: ты мне ничего не должна.

— Я уверена. — Она попыталась встретиться с ним взглядом. — Настолько уверенной я еще никогда не была. Ты должен мне поверить.

— Мне кажется, сейчас не стоит, — сказал он. — Пока не стоит. Хорошо?