Она справится.

На этой неделе ей уже пришлось сделать это дважды — сначала с Валери, потом с родителями. И пусть второй разговор прошел примерно так же плохо, как она и ожидала, Николь теперь была взрослой. По крайней мере, старалась ею быть. Ей не нужно было родительское одобрение, чтобы уйти от мудака или воспитывать ребенка одной. И если она смогла выдержать такой удар, то уж с этим точно справится. Она сможет признаться парню, с которым крутила роман… ну, примерно неделю.

— Помнишь тот день на пляже? Когда я сказала, что не могу выносить ребенка?

Он кивнул. Его губы сжались. Лицо стало серьезным.

— Конечно.

— Ну… год назад мы нашли женщину, которая согласилась стать суррогатной матерью. Мы дважды переносили ей наши эмбрионы, но ничего не получилось. А потом была третья попытка. Последняя. Она не должна была сработать. Врачи… все говорили, что не стоит. Но мы все равно рискнули. И когда я узнала про Гейба, я напилась, пришла к тебе… и подумала, что, может быть… не знаю.

Логан закрыл глаза.

Николь сглотнула ком в горле и продолжила. Нужно было говорить яснее. Она понимала это.

— Я хочу сказать… той ночью, когда я пришла к тебе, я сама ничего не понимала. Но я даже представить не могла, что перенос окажется успешным. Все произошло слишком быстро, в один и тот же день. Перенос, правда о Гейбе, встреча с тобой.

Лицо Логана помрачнело. Он обхватил себя за локти, плечи словно сомкнулись, и медленно кивнул.

Он уже все понял.

Но Николь знала: она должна произнести это вслух. Он должен услышать это именно от нее.

Она глубоко вдохнула еще раз и закончила.

— Я жду ребенка, — сказала она. — Суррогатная мама должна родить в марте.

Логан медленно и почти незаметно кивнул. Николь изо всех сил старалась не искать смысл в каждом его движении, каждом моргании, каждом вдохе, но это оказалось почти невозможно. И все же она продолжила.

— Я узнала об этом на следующий день после нашей пробежки… после того дня на пляже. Не знаю, почему не сказала тебе. Причин у меня была тысяча. И все они были паршивыми.

Он провел рукой по шее, плотно сжал губы и посмотрел на нее. Его взгляд был далеким, но добрым. У Николь защемило в груди, плечи бессильно опустились. Она была уверена, что, рассказав правду, почувствует облегчение. Что ей станет легче. Что она снова возьмет свою жизнь под контроль. Но вместо этого ее снова накрыло то старое, знакомое чувство, которое время от времени возвращалось и делало все вокруг тяжелым, притупляя мысли.

— Ты могла сказать мне, — тихо произнес он.

— Я вообще никому не хотела говорить.

Логан сцепил руки в замок. На его предплечьях напряглись сухожилия. Но когда мгновение спустя он снова поднял на нее взгляд, все его тело словно смягчилось.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь я понимаю.

Николь покрутила кружку с кофе, затем прикусила язык, пытаясь удержать рвавшуюся наружу гримасу.

— После нашего свидания, — сказала она, — Когда мы уже собирались… ну… Я просто больше не хотела тебе врать. Мне жаль, что все произошло так внезапно, и жаль, что я так долго молчала. Просто я хотела сначала убедиться, что с малышом все в порядке. Но чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю, что просто была лгуньей. И мне очень жаль. Ты этого не заслужил. Прости, что дала тебе ложную надежду. И прости, что создала у тебя неправильное представление… обо мне.

Логан поднес к губам полусжатый кулак. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился. Резко вдохнул и попробовал снова.

— Я просто пытаюсь все это переварить, — сказал он, вертя в пальцах порционную упаковку сливок для кофе и не отводя от нее глаз. — Но у нас все хорошо, ладно? У нас всегда все было хорошо. И сейчас тоже.

— Ты не злишься? Не считаешь меня обманщицей?

— Николь, — сказал он. — Я знаю тебя. Уже много лет знаю. Не понимаю, почему ты продолжаешь вести себя так, будто это не так.

Она обхватила себя руками, надеясь, что это хоть немного заглушит глупую боль, тянувшую где-то под ребрами. Она никогда толком не понимала, откуда она берется и что означает. И никогда не могла найти способ заставить ее замолчать навсегда.

— Я считаю тебя хорошим человеком, — сказал он. — Думаю, ты станешь замечательной мамой. Думаю, ты верная, умная и очень смешная. И вряд ли существует что-то, что могло бы заставить меня изменить мнение о тебе. Даже то, что ты не переспала со мной, ясно?

Николь кивнула, сглотнув.

Она знала, что Логан зарабатывает на жизнь тем, что умеет красиво говорить. Но к таким словам она все равно оказалась не готова. Это было… просто очень красиво. Именно такие слова хочется помнить еще долго после того, как человек уйдет. Именно такие слова хочется получить в сообщении, чтобы потом перечитывать снова и снова, пока они не перестанут казаться невероятными.