Николь глубоко вдохнула и позволила себе на мгновение мысленно вернуться в ту ночь. Толстые шерстяные пальто, отвратительный горячий шоколад и весь город, укрытый снегом. Из всех воспоминаний именно это она убрала на самую верхнюю полку своей памяти. Но разве это имело значение? Где именно оно хранилось. Сколько пыли успело на нем осесть. Потому что даже сейчас, спустя два с половиной года, она могла воспроизвести тот вечер до мельчайших деталей. Некоторые воспоминания именно такие. Они спят до тех пор, пока что-то их не разбудит. Они не преследуют тебя, пока ты сама не будешь готова оглянуться назад.

— Та работа, — сказала она, — Очень много для меня значила. То повышение, всё это. Я никогда не любила то, чем занималась. По крайней мере, поначалу. Это никогда не было моей мечтой — контракты, логистика и всё такое. Но со временем я стала действительно хороша в этом. И люди это замечали. Люди это знали. Было так приятно понимать, что ты нужен. Чувствовать себя важной. Иметь что-то, что было…

— Твоим? — подсказал он.

Николь кивнула.

— Я смотрю на тебя, на Мари, Гейба, на сестру… У вас у всех есть карьера. Ваши жизни становятся всё больше. Возможность за возможностью. Та работа была последним, что в моей жизни принадлежало только мне. И я даже не стала за неё бороться. Как только всё стало сложно, я просто сдалась. Просто отпустила её. Даже мой подкаст в итоге оказался полной ерундой. Всё, что он делал, — подпитывал мою одержимость беременностью. Я работала над ним целыми днями. По девять, десять часов. Иногда и больше, если Гейб задерживался. Я цеплялась за каждый комментарий, за каждого нового слушателя. Он должен был стать чем-то только моим, чем-то, что придавало моей жизни смысл. Но в прошлом месяце я просто остановилась. Как и тогда — снова сдалась. Я даже смотреть на него не могу. Я почти не захожу в свой кабинет. Наверняка уже потеряла половину аудитории. У меня был один спонсор, но я уверена, что его уже нет.

— Ты слишком жестока к себе. Почему ты так себя наказываешь?

— Потому что, — сказала она, проводя пальцем по краю бокала. Бокалы у него были красивые, большие, без ножки. Она мысленно решила как-нибудь потом, когда настроение будет получше, спросить, какая из его бывших их ему подарила. — У меня был шанс доказать, что я не просто жалкая богатая девочка. Что я не просто бесплодная жена какого-то финансиста. И я всё испортила. Во всех возможных смыслах.

— Да брось, Николь. Никто из тех, кому ты действительно небезразлична, так не думает. Желание иметь ребёнка или доверие своему партнёру — это не моральный недостаток. Люди постоянно делают такой выбор, и он не определяет, кто они. Ты гораздо больше, чем мужчина, за которого вышла замуж. Ты гораздо больше, чем девушка, которая уволилась с работы или не смогла забеременеть.

Она закрыла глаза.

— Я хочу тебе верить. Правда. И, наверное, ты прав. Но у меня в голове есть голос, который всё время твердит: если бы я и правда была чем-то большим, разве я не добилась бы хоть чего-нибудь в жизни? Разве оказалась бы сейчас в ситуации, где адвокаты по разводам вынуждены прямо говорить мне, чтобы я, не дай бог, не устроилась на работу и не испортила себе условия раздела имущества? Разве у меня было бы за плечами что-то ещё, кроме заброшенного личного проекта?

Логан поставил бокал и внимательно посмотрел на неё.

— Можно я просто послушаю этот подкаст? Пожалуйста.

— Там очень много про Гейба…

— Если тебе всё равно, — сказал он, — То и мне всё равно.

Николь кивнула, сделала долгий последний глоток вина и позволила Логану провести её наверх, в свободную спальню. Он открыл ноутбук, сел в кресло на колёсиках за массивный ореховый стол, заваленный бесконечными версиями одной и той же презентации, а потом усадил её к себе на колени. Прижался губами к её плечу сзади, обнял поверх её рук и мягко поцеловал, пока она открывала страницу своего подкаста.

— Каким выпуском ты больше всего гордишься? — спросил он.

Николь провела пальцем по тачпаду, пока курсор не остановился на эпизоде, который она записала после того, как вторая попытка переноса эмбриона у Валери закончилась неудачей.

— Наверное, этим.

Логан достал из ящика стола наушники, затем поднял Николь на руки и усадил на диван. Открыл шкаф, вынул коробку с книгами и поставил её рядом.

— Почитай, — сказал он. — А я послушаю. Потом обсудим.

Николь взяла экземпляр «Города воров» и спустилась вниз.

Шансов усидеть в том кабинете и смотреть, как Логан закидывает ноги на стол, пока она рассказывает всему миру о количестве сперматозоидов у Гейба, не было никаких.

Через сорок две минуты, три похода к ящику с вредными сладостями Логана и пять прочитанных глав он вышел к ней с улыбкой.

— Ты охренеть какая смешная, — сказал он, спускаясь по лестнице. — Понятия не имею, как у тебя получается превращать плохие новости в такое увлекательное шоу. Это очень круто.

— Спасибо, — ответила она, устроившись в том самом углу дивана, на котором пятнадцать дней назад он едва не трахнул её. — Кажется, я случайно съела все твои конфеты.