— Это было… безнадежно. — Николь постучала ложечкой о край кружки, пытаясь подобрать слова для того, что никогда прежде не пыталась выразить вслух. — Каждый раз, когда мне казалось, что все наконец закончилось, на самом деле начиналось самое страшное. Потому что глубоко внутри я всегда знала — это лишь вопрос времени. Я наконец получала то, чего так хотела, а потом каждое утро просыпалась в ужасе. Мое тело было бомбой замедленного действия. Мне оставалось только ждать, когда оно снова разобьет мне сердце.

Логан нахмурился.

Боже, как же было приятно, когда тебя просто слушают. Просто сидят рядом, принимают твою боль и не говорят, что тебе чувствовать, что делать или как превратить свое горе в новое хобби вроде гончарного дела, верховой езды или изучения французского. Просто принимают последние несколько лет твоей жизни такими, какими они были.

— Спасибо, — сказала она. — Знаю, я уже тысячу раз это повторяла, но правда… спасибо. За то, что ни разу не заставил меня почувствовать себя идиоткой.

Он усмехнулся.

— А тебе спасибо — за прямо противоположное.

— За то, что заставляла тебя чувствовать себя идиотом?

— Ага, — сказал он. — Каждый чертов день. С самого начала.

Николь закатила глаза, пока Логан пододвигал к ней меню.

— Давай, — сказал он. — Просто поедим, пока не перестанет болеть. Идет?

Она кивнула, тихо рассмеявшись. Он тоже улыбнулся. Николь заказала омлет с грибами, а Логан — столько панкейков, бекона и яиц, что ими можно было накормить небольшую семью. Вдобавок — огромный кусок кофейного кекса и кусок шоколадного пирога с арахисовой пастой. Просто потому что захотелось. Следующий час они ели, разговаривали, снова ели и снова разговаривали. О большой презентации Логана в конце месяца, о том, как он рад, что в ближайшие недели у него запланирована всего одна командировка, и о забеге в Санта-Барбаре, к которому он готовился этой осенью.

Когда на тарелках больше не осталось ни тоста, который можно было бы доесть, ни теплой дыни, которую можно было бы лениво гонять вилкой по тарелке, они расплатились, сгребли остатки десертов в картонные контейнеры, поднялись из-за стола и вышли из кафе. Когда глаза привыкли к безоблачному небу, они неспешно прошли по переулку к парковке, болтая о культуре американских закусочных, пока не остановились у машины Николь.

Она потянулась к двери.

И снова почувствовала это.

Эту тянущую боль. Этот странный укол.

Она ведь не хотела прощаться.

И чем дольше они разговаривали, чем больше она смотрела на него, чем сильнее позволяла себе быть настоящей, тем меньше понимала.

Чего она хочет.

Что будет дальше.

И что вообще правильно.

— Спасибо, что встретился со мной, — сказала она, берясь за ручку двери. Раскаленный металл обжег кончики пальцев. — Я рада, что мы поговорили.

Логан просто стоял и смотрел на нее.

— Иди сюда, — сказал он, разводя руки в стороны. — Иди ко мне.

Николь вдохнула, напоминая себе обо всех причинах, по которым ей нужно просто сесть в машину и уехать.

Но это уже не имело значения.

Было слишком поздно.

Она уже отпустила дверную ручку, уже сделала пять шагов к нему, уже уткнулась лицом в мягкий плотный хлопок его футболки и закрыла глаза.

Он обнял ее, уткнулся носом ей в плечо и крепко прижал к себе. Какую-то минуту они просто стояли прижавшись друг к другу. Их грудь медленно поднимались и опускались. Все остальное словно застыло. Она слушала биение его сердца. Вдыхала его запах.

А потом, как только поняла, что хочет задержаться в этих объятиях еще немного, отпустила его.

Так было правильно.

— Это было… эм… — Она провела ладонями по рукавам платья. Под ногами тянулся потрескавшийся, выцветший асфальт. — Это было очень хорошо.

— Николь, — сказал он. — Я не хочу переставать с тобой видеться.

— Что?

— Ты думаешь, я никогда не встречался с женщиной, у которой есть ребенок?

— Я не знаю… я…

— Мне тридцать девять лет, — сказал он. — Для меня это не проблема. Однажды я вообще сходил на свидание с ребенком. У девушки сорвалась договоренность с няней. Мы пошли играть в мини-гольф. Я специально дал ему выиграть, а этот маленький засранец в благодарность сожрал все мои равиоли.

По груди Николь разлилось теплое, уютное чувство. К тому моменту, как она рассмеялась, оно уже успело добраться до самых пальцев ног. Она поджала их, потом приподняла бровь.

— По-моему, если мамы рядом не было, ты просто сидел с ребенком. Это не свидание, Логан.

Он расплылся в улыбке.

— Мама была рядом! Да иди ты!

Николь прикусила губу и сделала шаг к нему. В животе снова затрепетало, сердце забилось быстрее.

— Можно я скажу тебе кое-что?

— Что угодно, — ответил он.

— Кажется… наверное… я не сказала тебе сразу, потому что не хотела, чтобы все закончилось.

34 Три недели ожидания