— Именно то, что ты подумал! Господи, ты под чем вообще!?

Гейб не ответил. Он слишком внимательно разглядывал Николь с головы до ног. Волны в её волосах. Блёстки на веках. Потёкшую тушь на щеках. Красные пятна на плечах. Складки на платье. Напряжённо сжатые кулаки.

— Где твоё кольцо, Николь?

Она расхохоталась ему в лицо.

— В сейфе. Не переживай, я не смыла его в унитаз. А то ещё какой-нибудь судья в Вирджинии решит, что я не гожусь в матери.

— Какой ещё судья? О чём ты вообще? Ты несёшь какую-то чушь.

— Охренеть! Ты даже не знаешь, да? Ты даже адвокату не позвонил. Настолько уверен в себе. Ты думал, я останусь! А как, по-твоему, всё должно было закончиться после того, как ты решил трахать кого угодно, только не меня? У тебя в мире всем это сходит с рук? Я правда первая сумасшедшая жена, которая послала тебя к чёрту? Потому что мне было плевать и на твои деньги, и на твою семью, и на твой долбаный странный городок. Который, между прочим…

— Тебе не нравится Лос-Анджелес?

Николь взвыла и шагнула к нему три раза, пока Гейб отступил на четыре.

— Нет! Ненавижу! Всегда ненавидела! И дело даже не в Лос-Анджелесе! Это какой-то Плезантвиль у моря, где твоя мать заявляется без предупреждения, а я чувствую себя такой маленькой, такой никчёмной, мне здесь до смерти скучно, и всё это я сделала ради тебя! Всё — ради тебя! А ты отплатил мне тем, что трахал всё, что хотел, чёрт знает сколько времени, и я никогда, слышишь, никогда тебя за это не прощу!

Стоя у изножья кровати, Гейб болезненно скривился. За его спиной что-то бормотал телевизор. Беззвучно шевелились губы ведущих. Ползли биржевые котировки.

— Пожалуйста, детка, — сказал он. — Просто дай мне всё объяснить, ладно?

— Ну давай! Объясни мне, как парень, в которого я влюбилась в Нью-Йорке, превратился… вот в это. Давай, объясняй!

— Николь, клянусь, я всё ещё тот самый парень!

— Нет! Ты больше не он! Я тебя вообще не знаю! Мне было двадцать два! Ты ворвался в мою жизнь, пообещал мне «навсегда», и я тебе поверила. Я построила всю свою жизнь вокруг тебя. А теперь у меня ничего нет! Ни карьеры. Я не могу иметь детей. У меня всего одна подруга. Я даже не могу рассказать родителям, что ты сделал, потому что они просто скажут простить тебя. Вот и всё. Вот вся моя жизнь. Отличная работа, Гейб! Ты и правда наложил на меня какое-то заклятие!

Гейб вздрогнул. Теперь он был загнан в угол. Все его метр девяносто, шаг за шагом отступающие к тяжёлым шёлковым шторам от пола до потолка, которые он задёрнул. Николь всё равно сделала ещё один шаг.

— Почему именно я? — тихо спросила она.

— Коли, перестань.

— Почему ты просто не переспал со мной и не исчез? У тебя могла быть любая девушка. У меня были свои планы! Своя жизнь! Почему именно я?

Гейб сглотнул, прижимая ладони к стене, будто искал путь к спасению. Пот пропитал штукатурку. Кровь ревела в венах Николь.

— Ответь на вопрос! Сделай так, чтобы моя дурацкая жизнь хоть что-нибудь значила! Заставь меня снова тебя полюбить! Исправь то, что ты разрушил, ублюдок! Исправь это сейчас!

— Коли, я всё ещё люблю тебя! Я всё ещё…

— Нет! Скажи что-нибудь настоящее! Скажи, почему ты разрушил мою жизнь! Скажи, почему это должна была быть именно я!

Гейб глубоко вдохнул, затем медленно протянул к ней руку.

— Поехали со мной в Колорадо, — сказал он. — Поехали, ладно? Я уезжаю завтра рано утром. Я купил тот дом для нас — для тебя. Мы проведём остаток лета, пытаясь всё исправить. Поедем на машине. Мы…

— Нет! — Она толкнула его ладонями в грудь. — Ты купил тот дом для Кайла! Для своей грёбаной работы! Чтобы играть в гольф в своём идиотском летнем лагере для финансовых братанов! Это никогда не было ради меня! С тех пор как мы сюда переехали, всё, что мы делали, было не ради меня! Так хоть раз перестань врать и скажи правду! Скажи, почему ты это сделал! Скажи, почему разрушил нас! И пусть это будет веская причина!

Гейб с силой ударил кулаком о кулак.

— Ладно! Хочешь правду? Я не думал, что это когда-нибудь закончится! Так тебе лучше? Теперь довольна? Вот тебе твой грёбаный ответ! Тебя никогда не было рядом! Тебе было плевать на меня! Всё, чего ты хотела — ребёнок! Ты была моим лучшим другом! Я потерял тебя! Мне тоже было тяжело!

Николь сделала шаг назад.

Кровь застучала в ушах.

Комната расплылась.

Перед глазами остался лишь узкий тоннель.

И в конце него — только он. Мужчина, от которого ей теперь никогда не избавиться.

— Тебе было тяжело? Правда? Тебе?

— Коли, я не хотел…