По его лицу скользнуло абсолютно греховное выражение.

— Ничего.

И в следующую секунду он привлёк всё моё внимание.

ГЛАВА 10

Когда мы закончили, наступил тот самый неловкий момент, который порой случается, когда ты внезапно осознаешь, что ты всего лишь человек. Словно когда часы бьют полночь или в песочных часах иссякает песок и магия мгновения испаряется, и внезапно вы превращаетесь в обычную плоть, кости и дурацкие анатомические части.

— Держи. — Ашер, совершенно безразличный к моим экзистенциальным терзаниям, пошарил в карманах своих сброшенных джинсов. — Пока меня не было, я раздобыл это для тебя.

Он поднял золотую цепочку с маленькой аметистовой подвеской, покачивающейся на конце. Я протянула руку к камню:

— Оу, какая прелесть… но зачем?

— Потому что я не думал, что ты станешь носить бриллиант. — Он опустил цепочку мне в ладонь. — Даже если мы не можем носить кольца — у тебя должно быть что-то в честь этого события. В доказательство того, что я сделал тебе предложение. Мы двое будем четко знать, что это означает. — Он легонько подтолкнул мою руку: — Ну же, надевай.

Я застегнула её на шее, и камень лег точно в ложбинку у горла. Я почувствовала себя капельку более волшебно, даже несмотря на то, что на мне по-прежнему не было одежды. Ашер ухмыльнулся мне.

— Очень жаль, что нам придется куда-то идти сегодня вечером.

— Что? — Я напрочь позабыла о наших планах на ужин. — О нет… давай просто продинамим их.

— Это было бы грубо, — заметил он.

— И что с того? Мы будем далеко не первыми грубыми людьми в отпуске. — Как жаль, что этот ребенок Лиз вообще попался мне сегодня на пути, или что у Клэр не оказалось исправных ног, чтобы самой за ним побегать.

— Ты действительно думаешь, что я буду вести себя настолько паршиво?

— Да. — Он выразительно посмотрел на меня. — Ну, ладно, не совсем, — скорректировала я. — Но я ведь тебя знаю.

— Я буду паинькой. И к тому же тебе нужно что-нибудь съесть, — сказал он, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку.

Я ухватилась за неё и попыталась утянуть его обратно вниз, но он мне не позволил. Я тяжело вздохнула и позволила ему помочь мне встать.

— Я просто представить не могу, о чем мы вообще будем разговаривать. Ты спросишь его про вазэктомию, я спрошу её, где она отбеливает зубы, и к чему мы в итоге придем?

— Мы можем притвориться частными детективами, — предложил он, направляясь к шкафу, чтобы перебрать вешалки.

— Уф. Пожалуйста, скажи, что ты сейчас не предлагаешь нам заняться ролевыми играми за пределами спальни. Серьезно.

— Ладно, не предлагаю. Ты просто держи её и Томаса при деле, а его предоставь мне. — Он вытащил синюю рубашку и положил её на кровать.

— Когда ты говоришь это, что конкретно ты имеешь в виду?

— Нет никакого вреда в том, чтобы задать ему пару вопросов, Эди.

— Вообще-то, да, вред есть. Что если он что-то сообразит и вспомнит тебя?

Ашер наградил меня красноречивым взглядом:

— Я перевертыш. Водить людей за нос — это моя главная фишка.

— Но это не моя фишка! Что если я выдам что-то лишнее? Что если я начну вести себя странно и…

— И чем конкретно это будет отличаться от любого другого раза, когда мы ходим куда-то ужинать? — перебил он меня.

Я уставилась на него глазами-кинжалами:

— Ты ну проооооооосто обхохочешься какой остроумный.

Он тихонько хмыкнул, а затем его лицо снова стало серьезным.

— Серьезно, Эди. Для меня это важно. Разве этого не может быть просто достаточно? Было бы здорово, если бы я смог войти в мою новую жизнь с тобой с абсолютно чистой совестью.

— А что если не сможешь? — спросила я его спину, пока он выбирал галстук.

— Тогда ничего не изменится, верно? — отозвался он со слишком уж беззаботным смешком. — Поиграй на руку мне и моему личному любопытству, Эди. Пожалуйста.

Это было максимально близко к тому, насколько он вообще был способен признаться мне, как много всё это для него значило. К тому же, было чертовски трудно злиться на него, пока он стоял абсолютно голым.

— Хорошо. Но после сегодняшнего вечера — обещай мне, что ты полностью завяжешь с этим дерьмом. Если мне запрещено переживать о будущем, ты не имеешь права продолжать выслеживать свое прошлое. Я хочу, чтобы вся оставшаяся часть этой поездки была посвящена исключительно нам. Тебе, мне и ребенку.

Он одарил меня блаженной улыбкой:

— Идет.

***