Я прыснула, а затем подалась вперед, чтобы поцеловать его через стол — жест, который, как я поняла, я, возможно, уже не смогу повторить через несколько месяцев, когда у меня появится живот, — и он подался вперед, чтобы поцеловать меня в ответ, и именно в этот момент я его и услышала.

Звук того, как кто-то задыхается.

ГЛАВА 8

На самом деле вы не можете услышать звук того, как кто-то задыхается. Главный признак удушья заключается в том, что задыхающийся человек физически не способен издавать вообще никаких звуков. Если люди могут говорить, значит, они могут дышать, и им нужно просто выкашлять то, что застряло. Что вы действительно слышите — так это панические крики других людей, когда их сосед по столу начинает синеть.

— Помогите кто-нибудь! Он не может дышать! — закричал кто-то с индийским акцентом.

Мы с Ашером оба обернулись. Женщина стояла на ногах, а её сын лежал лицом прямо в своей яичнице. Её дочка смотрела на брата, приоткрыв рот в полном ужасе.

Ашер вскочил с места, подбежал к ним и представился по своей профессии, а не по имени:

— Я врач.

Я следовала прямо за ним. Он зашел со спины мальчика, обхватил руками его талию и резко толкнул кулаками вверх, прямо под грудину ребенка. Мать всё еще кричала о помощи, но ей хватило мудрости не путаться под ногами. На третий толчок кусок яичницы вылетел из рта мальчика, и он начал яростно кашлять.

— Ну вот и всё… — Ашер усадил пацана на стул рядом с матерью, и того тут же вывернуло наизнанку.

Я дотянулась до соседнего пустующего сервированного стола, быстро сгребла все салфетки и накрыла ими это безобразие. К тому времени прибыл судовой врач — тот самый, у которого я сегодня утром выбила тест на беременность. Он принялся осматривать мальчика, пока мы с Ашером отходили на задний план. Издалека он казался вполне компетентным; возможно, сегодня утром я просто застала его врасплох. Остальные члены экипажа прикатили инвалидное кресло и увезли мальчика в медпункт для наблюдения.

Его мать оглянулась на нас по пути к выходу:

— Спасибо вам огромное, доктор, — выдохнула она, всё еще не придя в себя от пережитого ужаса.

Ашер воспринял это как должное и помахал ей рукой, точно король школьного бала. Мы сели обратно за наш стол.

— О, доктор, — тихо сказала я Ашеру, в точности копируя её интонацию.

Он хмыкнул, когда к нам вернулся наш официант и принялся благодарить нас, нервно сцепив ладони перед грудью:

— Вы среагировали так быстро! У нас есть протоколы, тренировки, но мы применяем их не очень часто. Могу я принести вам что-нибудь еще? В знак благодарности за вашу помощь? — Он перевел взгляд с Ашера на меня.

Мой закаленный медсестринский желудок стойко выдержал зрелище чужой рвоты, но беременная часть меня теперь заставила полностью пересмотреть планы на еду. Я отодвинула от себя тарелку с наполовину съеденными блинчиками.

— Думаю, с меня хватит. Но всё равно спасибо.

— О, нет, нет, это вам спасибо. На борту сейчас так много людей болеет, — сказал он, качая головой. А затем он резко побледнел, словно ляпнул лишнего. — Но это не из-за нас, это всё волны. Мы пытаемся обогнать шторм. Во всем виноваты исключительно волны.

— Я вам верю, — произнес Ашер именно тем тоном, который был необходим, чтобы успокоить мужчину.

— Спасибо, спасибо вам, — повторил тот еще раз, помедлив секунду на случай, если мы передумаем, а затем поспешно попятился назад.

— Ты как, в порядке? — спросил меня Ашер с обеспокоенным видом.

Я улыбнулась ему, стараясь не смотреть на стол и вообще ни к чему не принюхиваться:

— Ага. Всё отлично. Но тебе стоит поесть.

— Может, попозже. — Он улыбнулся, отодвинул свою тарелку, поднялся и протянул мне руку. — Пойдем прогуляемся. В конце концов, моя миссия здесь выполнена.

***

Я продержалась ровно до тех пор, пока мы не вышли из ресторана и не оказались на расстоянии, где нас никто не мог услышать.

— О, доктор… — снова поддразнила я, весьма точно копируя мать мальчика. — Спасите меня, доктор! — Я сделала вид, будто падаю перед ним в обморок.

— Ты ведь понимаешь, что твой срок еще слишком мал, чтобы это помешало мне отшлепать тебя? — укоризненно осадил он меня.

Я сразу выпрямилась и сделала шаг в сторону.

— Мне просто «нравится», что тебе всегда достается роль того, кто спасает людям жизни, а мне даже в отпуске приходится иметь дело с биологическими отходами.

Он смерил меня задумчивым взглядом, а затем пожал плечами:

— Ну, раз уж ты так это преподносишь, быть врачом и правда звучит сексуально.

Мы прошли мимо сотрудника круиза, который с яростью протирал поручни чистящим средством. Я искренне сочувствовала этому человеку. Он-то, по крайней мере, прекрасно понимал, насколько заразными могут быть люди. Впереди нас виднелись двери-жалюзи, и кто-то толкнул их, впустив внутрь свежий воздух с улицы.