И не поспоришь. Томас как раз занимался тем, что выправлял свою парадную рубашку из брюк. Бедный ребенок. Я сочувственно улыбнулась ей.

— У нас тоже скоро будет ребенок. Мы только сегодня утром об этом узнали.

— Правда? Это же чудесно! Поздравляю! — воскликнула Лиз, захлопав в ладоши.

— Спасибо, — отозвалась я, немного улыбаясь её искренней радости.

— Я бы заказала нам шампанского, — продолжила она. — Но сами понимаете, теперь это под запретом.

— Ага. — Я улыбнулась её заразительному восторгу и перевела взгляд на Ашера — и по его лицу четко увидела, что он недоволен. Мы должны были выуживать из них информацию, а не делиться своей. Да плевать. Я лишь пожала плечами.

Со своей стороны, Натаниэль продолжал смотреть на всех нас с неприкрытым презрением. Я не была уверена, что разочаровывало его сильнее: радостный интерес Лиз ко мне или тот факт, что мы с Ашером размножаемся в эпоху, когда евгеника так и не победила.

— И когда вам рожать? Это мальчик или девочка? — Лиз ухватилась за эту безопасную нить разговора. — Вы уже думали над именами?

Я сама того не желая открыла для нас целый энциклопедический объем безопасной светской болтовни, и я бросила на Ашера взгляд, который ясно давал понять: я оставляю его на произвол судьбы на его сугубо мужской стороне стола.

— Оу, мы только-только узнали. Буквально сегодня утром. Никаких УЗИ или чего-то подобного еще не делали. У меня еще даже месяца срока нет.

— Тогда я буду держать за вас кулачки, чтобы это оказалась девочка. Потому что с мальчиками слишком много хлопот, — сказала она, наклоняясь над Томасом, чтобы заправить его рубашку обратно.

Принесли ужин, и я ловила себя на мысли, что Лиз нравится мне всё больше и больше. Она и Натаниэль жили всего в нескольких часах езды от нас, в следующем по величине крупном городе, и я притворилась, будто удивлена этому факту. Это дало нам еще больше безопасных тем для разговора. Я не знала, как там справляется Ашер, ну и ладно. Он вполне мог выкрутиться сам. Томас со своей стороны вел себя хорошо, хоть и неряшливо. Лиз как раз вытирала соус от спагетти с его лица, когда он вдруг резко задергал головой. Будучи опытной матерью, она потянулась следом со своей салфеткой — вот только он не перестал трястись, а его руки и ладони задвигались следом.

— Что происходит?

— Припадок, — выплюнула я в ту самую секунду, когда он конвульсивно запрокинул голову назад.

Лиз ахнула, а Ашер мгновенно бросился вперед, бережно опуская Томаса прямо на пол.

— Он буквально горит.

— Что происходит? — повторила Лиз.

Она переводила взгляд с Ашера на меня. Я продолжала удерживать Томаса за бок, чтобы он не бился о пол, точно умирающая рыба.

— У него просто припадок, вот и всё, — сказала я, пытаясь говорить спокойно.

— Какая жалость, — произнес Натаниэль, и его голос действительно был спокойным, безо всякого притворства.

Он присел рядом с нами на корточки, клинически оценивая ситуацию. Ашер бросил на меня обеспокоенный взгляд. У Лиз от ужаса отвисла челюсть. Она посмотрела с Томаса на Натаниэля, затем обратно, а после потянулась и изо всей силы толкнула Натаниэля. Он потерял равновесие и повалился с корточек прямо на задницу.

— Ты! — воскликнула она, резко вскочила на ноги — и бросилась бежать.

Я посмотрела на Ашера в ожидании объяснений, но он выглядел таким же сбитым с толку, как и я. Мое присутствие здесь ему не требовалось, да и в конце концов, он был врачом. Я поднялась и помчалась за ней.

— Лиз? Лиз!

К счастью, я надела туфли на плоской подошве. Я лавировала между теми же людьми, что и она — толпой, которая, казалось, возникала в полном составе вокруг любого экстренного медицинского случая. Она резко затормозила перед открывающейся дверью лифта и влетела внутрь. Я в самый последний момент взмахнула рукой, чтобы удержать створку, и заскочила следом за ней.

— Ты в порядке? — спросила я её, тяжело дыша.

Мы были не единственными внутри лифта, просто единственными, у кого сбилось дыхание.

— Мне нужно забрать его таблетки, — сказала она, но её лицо выражало абсолютную панику. Она выглядела слишком разгоряченной, сильнее, чем должно было быть после обычной пробежки; сквозь подмышки её платья проступал пот, пока она без конца жала на кнопку своего этажа.

— Таблетки от чего? — Людям во время припадка не дают таблетки.

Она приоткрыла рот, собираясь сказать мне, но затем снова решительно его захлопнула.

— Я ведь медсестра, помнишь?

— Ты не понимаешь. — Она нажала на кнопку этажа еще несколько раз, словно это могло ускорить лифт.

Я решила сменить тактику на более успокаивающую.

— Послушай, судороги случаются сплошь и рядом. У детей такое бывает. Иногда вообще никто не знает, что их вызывает и они проходят сами по себе.

Её голова задвигалась из стороны в сторону задолго до того, как я закончила свое объяснение, пока она продолжала удерживать кнопку своего этажа.