— Эй, ну хватит тебе! — запротестовал он, бросаясь за мной. — Я же не виноват, что в прошлом был настоящим кобелем! — Он замер и драматично уставился в пустоту, упиваясь моментом. — Погоди. Это прозвучало как-то неправильно.

Я вовсю захихикала, когда он догнал меня на кровати и навис надо мной, упираясь на одну руку.

— Ты ведь знаешь, Эди, что у меня темное прошлое, — произнес он замогильным голосом, как диктор в трейлере к фильму. — Но отныне и навсегда, клянусь, мой член видит только тебя.

Я окончательно потеряла контроль и расхохоталась так сильно, что даже хрюкнула. Это, в свою очередь, рассмешило и его, и он бессильно повалился рядом со мной. Я пришла в себя первой, жадно заглатывая воздух ртом.

— Ладно, ладно. Если я соглашусь пойти на эту экскурсию, ты пообещаешь мне больше никогда в жизни не говорить о том, что у твоего члена есть глаза?

Всё еще полностью обнаженный, Ашер состроил дурацкую рожицу:

— Но, Эди, он же близорукий! Что, если ему нужно рассмотреть тебя поближе?

— О. Мой. Бог. — Я скатилась с кровати и со смехом швырнула в него простыню. — Твоя взяла. Я иду. Меня уже нет. Вставай, иначе тебе придется догонять меня в коридоре.

Я потянулась вниз, чтобы натянуть одежду, которая была на мне до этого, пока он соскочил с кровати и отвесил поклон, используя простыню вместо плаща.

— Мы, прекрасная леди, к вашим услугам.

Я приоткрыла рот, чтобы сказать что-то еще, но затем просто покачала головой и застегнула бюстгальтер.

— Я даже начинать не хочу поощрять твое использование королевского «мы».

Он вызывающе ухмыльнулся, и я просияла в ответ. Это был именно тот человек, в которого я была влюблена. Тот самый дурашливый, сексуальный мужчина из настоящего момента. И плевать на любое прошлое.

***

Я закончила натягивать одежду, которую носила ранее, чтобы не испачкать ничего чистого. Я смогу принять душ, когда мы вернемся в каюту. Мы держались за руки в лифте по пути на верхнюю палубу, и я могла видеть свой «взрыв на макаронной фабрике» на голове под несколькими нелепыми ракурсами в зеркальных стенах лифта. Если кто-нибудь спросит, я спишу это на морской воздух или типа того. Это было неважно, на самом деле — я была с Ашером. Он улыбнулся моему отражению, и я улыбнулась в ответ.

Увеличенная версия схемы «Мараскино» в виде карты покрывала одну стену. Там был крошечный красный крестик, обозначающий медицинский центр на самом нижнем этаже. Завтра первым же делом я загляну туда в поисках теста на беременность. Я придумаю какой-нибудь способ улизнуть от Ашера, чтобы сделать это — и отложу все заботы, связанные с ребенком, до утра. Я заслужила хотя бы одну ночь отпуска.

Двери лифта звякнули и открылись на небольшой площадке девятого этажа. Вход в Le Poisson Affamé — который, как сообщил мне Ашер, означал «Голодная рыба», — находился с одной стороны. Это был роскошный ресторан, в который у нас были забронированы места позже во время поездки — сегодня вечером нам ни за что не попасть туда в таком виде. Двери-жалюзи с другой стороны вели наружу, на палубу. Мы прошли через них, всё еще держась за руки. Палуба снаружи огибала дымовые трубы, прерываясь лишь рядами шезлонгов и россыпью неглубоких бассейнов. На каждом шагу попадались бары, возле которых люди уже вовсю веселились с напитками в руках, пока скрытые динамики гремели музыкой в ритме сальсы. Мы с Ашером лавировали между людьми и шли по периметру палубы. Перила были укреплены прозрачными пластиковыми экранами, чтобы защитить от ветра и возможных судебных исков. Ночной бриз пах правильным океаном, чистым и соленым, а не затхлым запахом гниения, который стоял у доков в Порт-Кавелле.

Ашер обвил меня руками, пока мы смотрели назад на удаляющуюся землю. Казалось, будто она утекает от нас, превращаясь в обратный отлив. И как бы сильно я ни не доверяла океану, было трудно не чувствовать себя в безопасности. «Мараскино» был огромен, а Ашер стоял у меня за спиной. Что еще нужно девушке? Если предположить, что мы не встретим никаких бродячих айсбергов между Лос-Анджелесом и Гавайями, мы можем на самом деле потрясающе провести время. Он прижал меня к себе ближе.

— Хочешь выпить?

— Не-а. Если выпью, то засну прямо там, где стою. — Это было такое же хорошее оправдание для отказа от алкоголя, как и любое другое, и недалекое от истины. Я повернулась в его объятиях лицом к нему. — Но ты выпей, если хочешь. — Чем раньше ему захочется спать, тем раньше смогу уснуть и я, без всякого чувства вины.

Он задумался:

— Пожалуй. В конце концов, это наша первая ночь здесь. — Я ободряюще кивнула, и он убрал свои руки, одарив меня своей фирменной улыбкой. — Пожди меня здесь. Это большой корабль.