— Я готова.

Милосердно одетый, но не в привычные мантии, а в простое чёрное, Кадра окинул её быстрым, но пронзительным взглядом; его суровый рот сжался в тонкую линию.

— Ты не спала.

— У меня достаточно магии ещё на один день испытаний. Это ведь всё, что тебе нужно, верно?

— Не сегодня. — Он протянул ей тунику и брюки, точно такие же, как на нём. — Я буду ждать снаружи.

Её глаза сузились при виде одежды. Чёрная. Безликая.

— Зачем это? — окликнула она, но он уже ушёл.

Быстро переодевшись, она обнаружила, что Кадра седлает двух незнакомых лошадей.

— Куда бы мы ни направлялись, ты не хочешь, чтобы тебя узнали, — обвинила она.

На его губах скользнула тонкая улыбка.

— Напротив, меня, скорее всего, узнают. Но это создаёт «правдоподобное отрицание».

Её охватил ужас.

— Куда мы едем?

— К оставшимся должникам-рабам. — Он проверил лезвие ножа, выглядевшего весьма опасно, прежде чем спрятать его в её седельную сумку.

— Но у нас нет петиции! У нас есть хотя бы ордер?

Его хищная улыбка была красноречивее любого подтверждения. Она отступила на шаг в полном недоумении. Настанет ли хоть день, когда он не будет злоупотреблять своей властью?

— Гильдия Металлов — та ещё контора, но разве нам не следует хотя бы попытаться играть по закону?

— Закон — это игра, в которую играют бесправные, и которую они проигрывают. — Взгромоздившись в седло, Кадра смотрел на неё сверху вниз с опасным напряжением. — Едешь?

Это незаконно. Ей нужно было всего лишь вскочить на лошадь и поскакать на восток к башне Кобран, чтобы обрушить гнев Аэлиуса на голову Кадры.

— Ладно, — вместо этого пробормотала она.

Следуя за ним из башни Аоран, она твердила себе, что это не ошибка. Она с таким же успехом могла донести на него Аэлиусу позже. Лучше наблюдать за его методами и позволить трупам, которые он оставлял за собой, разрушить её нелепое влечение к нему. Возможно, в этом заведении Гильдии, куда они пробирались тайком, найдётся зацепка по поводу Падения. Возможно.

Миновав Академию и спустившись с цитадели, они направились к северу от Квартала Кадры, где булыжные мостовые сменялись просёлочными дорогами у внешнего кольца городских ферм. Кадра спешился в нескольких ярдах от невзрачного дома, ничем не примечательного, если не считать охранявших его гильдейцев.

— Держи. — Он протянул ей плотную полосу чёрной ткани.

Смирившись, Сарай повязала её на нос и рот, сунув в карман нож, который он положил ей в седельную сумку.

— Полагаю, мы соблюдаем все меры предосторожности, кроме законных. Проклятый клинок Гнева, кто я — бандит или Проситель?

— И те, и другие решают, кому жить, а кому нет, — мягко ответил Кадра, и она поняла, что произнесла это вслух. — Всё сводится лишь к тому, предпочитаешь ли ты мантии.

Сарай одарила его испепеляющим взглядом и осеклась. В маске его глаза светились загадочной насмешливостью, заставившей её замолчать. Злые люди тоже шутят, — твердила она себе, подавляя в себе то самое чувство, что заставляло её усмехнуться. Он был там в ночь Падения.

Она скрестила руки на груди:

— Как мы это сделаем?

— Без затей. — Оставив лошадей, он направился к парадной двери. Двое дюжих гильдейцев положили руки на мечи, как только он вошёл в их поле зрения.

— Стоять! — взревел один. — Назовите себя…

Огонь поглотил дверь позади них, и оба мужчины отпрянули с воплями. Её голова метнулась от двери к поднятому указательному пальцу Кадры.

— Сколько рабов-должников у вас внутри? — спросил он вежливо, и у неё отвисла челюсть.

Я-то думала, мы будем действовать скрытно! В черте города не нашлось бы никого, кто не узнал бы этот голос.

— Да кто вы, чёрт возьми, такой?! — потребовал первый. Она уставилась на него. Похоже, она ошиблась.

Мужчина бросился в атаку с занесённым клинком. Невозмутимый Кадра уклонился от удара, обхватил рукой горло нападавшего и сжал. Отвратительный хруст наполнил ночной воздух. Мужчина упал, не шевелясь.

Её пульс остановился. Вот он, монстр. Она заставила себя посмотреть на открытые глаза и отвисшую челюсть гильдейца — смерть была настолько внезапной, что он ещё не осознал её. Может быть, он и не был замешан в сети работорговли, кроме службы часовым. Может, он был отцом, мужем. Или ты пишешь эпитафии, чтобы оправдать то, что он пытался защитить кольцо работорговцев даже после того, как стало ясно, зачем пришёл Кадра, — прошипела её собственная злобная часть.

Тем временем второй охранник упал на колени, подняв руки в знак сдачи:

— Внутри десять рабов, — выпалил он. — И ещё двое охранников.