Не то чтобы у него были проблемы с тем, чтобы «прочитать» её. Каждый день после суда его глаза сужались, когда она собирала вещи и спешила прочь в башню Аоран, прежде чем нихумб начинал гаснуть. Она не сомневалась, что его потусторонняя интуиция чувствовала: она что-то скрывает. Но по подозрительному милосердию богов он не поднимал этот вопрос.

Нихумб также делал невозможными визиты в Зал Архивов. Поддержание иллюзии и зоста во время сотен слушаний забирало столько магии, что к концу дня сил не оставалось, а архивариусы запрещали выносить опечатанные записи для чтения вне стен зала. Расследование смерти Йовиана и того предательского преступления, которое он мог совершить, зашло в тупик: стражники Кадры прочёсывали окраины Эдессы в поисках матери Ливии, но безрезультатно. Всё это оставляло её без подозреваемых, кроме Кадры и Гильдии Металлов, без доказательств и мотивов, без возможности довериться Цисуре, не вызвав у той паники, и без Тетрарха, которому она могла бы верить.

Краем глаза Сарай наблюдала, как Кадра провозгласил, что соседка истца, отравлявшая её колодец, должна немедленно выпить несколько чаш воды из него. Толпа взревела, одобряя приговор. Она вздохнула, осознав, что часть её души тоже согласна с этим. Четыре года одержимости местью действительно почернили её душу. Ради Сдержанности, я звучу совсем как Цисуре.

Она смутно отметила, как кричащую соседку насильно поят отравленной водой. Зачем ты был там в ту ночь, Кадра? Она находилась рядом с ним достаточно долго, чтобы понять: он не действует без причины. Даже если он кровожадный садист.

— Проситель Сарай? — Гай прервал её мысли, обратив внимание на лужу чернил, которая расползалась вокруг чернильницы, пока она в сотый раз макала туда перо. — Вердикт?

Хавид. Она вывела последнюю строку и подождала, пока чернила высохнут. — Почему мы заканчиваем так рано?

Он прочистил горло. Несмотря на то что в общении с ней он по-прежнему оставался сух, он был менее враждебен, чем другие стражники. — Тетрархия собирается через шесть часов. Даже Тетрарху Кадре нужен отдых.

Она свернула приговор. — Что-то случилось?

— Нет-нет. Каждые три недели Тетрархия встречается, чтобы определить, какие дела представляют национальную важность, и назначает для них слушания в Аэквитасе перед всеми четырьмя правителями. Но, если честно, это занимает только первый час, — доверительно сообщил Гай. — Остальное время они тратят на то, чтобы копаться в делах друг друга в своих Кварталах.

— Значит, они не сотрудничают, а грызутся?

Гай пожал плечами:

— Если бы они во всём соглашались, у нас была бы диктатура.

Она подняла чернильницу в знак согласия.

— Мне также велели передать это. — Он помедлил, прежде чем извлечь квадратный лист пергамента цвета слоновой кости с серебряным обрезом. — Мне сказали, что другие Просители будут в таверне недалеко от места встречи Тетрархии, если вы пожелаете к ним присоединиться.

Развернув квадрат, Сарай улыбнулась аккуратно выведенному приглашению Цисуре: «Приходи выпить!»

— Боги, да!

Было странно оказаться по другую сторону стойки в таверне.

Сарай поблагодарила измотанную подавальщицу, когда та поставила амфору вина на их стол. Глаза женщины расширились, когда она скользнула взглядом по разнообразию одеяний — на спинках их стульев висели мантии: Хариона — различных оттенков синего, Анек — багрово-бронзовые. Цисуре всё ещё была в своём цвете слоновой кости с серебром, а Сарай — в чёрно-золотом, хотя лишь потому, что её магия была настолько на исходе, что иллюзия покрывала только лицо, шею и руки. Наверное, ей не стоило приходить, но, ради Сияния, ей был необходим отдых.

— Сиськи Сдержанности, наконец-то, — проворчал Харион, опустошая амфору в свой кубок. Сделав глоток, он блаженно вздохнул. — Теперь мне не хватает только женщины.

— Удачи. — Анек отодвинула свой кубок, когда он попытался его наполнить. — Мне завтра понадобятся ясные мысли.

— Будто Кассандана не напивается. Тетрархи, небось, сами в загуле на этих встречах. — Харион вгрызся в куриную ножку. — Клянусь Мудростью, эти дела были просто идиотскими. Стороны лгут мне в лицо, а когда я разоблачаю их, начинают рыдать. Ни у кого из них ни капли мозгов.

Зато они не ставят под сомнение твои выводы. Не было ни дня, чтобы кто-нибудь не попрекнул её отсутствием образования или не отпустил едких замечаний о её поле. Эти слова по большей части отскакивали от неё. Но вот сплетни она терпеть не могла.

В Квартале Кадры придумали массу причин, почему она живёт в башне Аоран, и все они сводились к сексу. Добровольному, принудительному — где он выступал в роли жертвы, — и просто отвратительному (одна из теорий была замешана на внутренностях). То, что она работала по пятнадцать часов в день, читая петиции и делая заметки для утренних заседаний, видимо, не имело значения.