— Совет принят, — Кадра развернул петицию истца. — В чём причина?

Хелвус картинно приподнял бровь:

— Это ваше первое дело, затрагивающее интересы моей Гильдии, и мой гильдейский собрат не имел возможности подготовить защиту. — Красная Туника самодовольно скрестил руки на груди.

Кадра ничем не выказал своей обеспокоенности:

— Он может сделать это сейчас. — Он склонил голову, безмолвно спрашивая её, и, получив кивок, толкнул петицию по столу в её сторону.

— Это неразумно… — Хелвус запнулся, столкнувшись с полным весом взгляда Кадры.

— Отойдите назад, Мастер Гильдии. Если только вы не хотите сами стать ответчиком.

Она пробежала глазами по петиции, пока Хелвус в ярости прорывался к передним рядам толпы. Дыхание перехватило от прочитанного: «праэрипио» — похищение, «плагиум» — незаконное удержание.

— Садись, — приказал Кадра истцу, и тот рухнул на стул. — Почему ты обвиняешь члена Гильдии Металлов в похищении?

Узловатые пальцы мужчины вцепились в колени.

— Я гравёр, мой Тетрарх. Год назад я занял у Гильдии пятьдесят денариев, чтобы купить резец. Я был амбициозен. Я думал, что смогу вернуть долг. Но когда подошёл срок месяц спустя, я не смог выплатить даже проценты. После этого всё, что зарабатывала моя семья, уходило на погашение долга, но он только рос и рос. Тогда мой сын согласился отработать его в Гильдии. Нам сказали, что долг будет закрыт через три месяца. — Истец бросил на Красную Тунику горький взгляд. — Прошло шесть, и я его не видел. Я умолял. Но они говорят, что я преследую его и что он сам не хочет меня видеть, — его голос дрогнул.

— Что нам делать, если ему лучше без отца-неудачника? — прорычал Красная Туника. — Мальчишка сам пришёл к нам, потому что ты не вернул наши деньги.

Сарай прикусила губу. Никто из них не лжёт. Но этого не может быть. Красная Туника не стал бы избивать истца и пытаться сорвать слушание, будь он невиновен.

Кадра постучал пером по столу:

— А мальчик здоров?

— Он здоров и работает, чёрт возьми! Кто захочет возвращаться к жизни в долгах?

Он здоров. Замечание застряло в её груди, отозвавшись диссонансом. Чёрт.

Красная Туника вскинул руки:

— Видите? Никакой лжи. Какая трата времени, мать вашу. А ты… — он надвинулся на истца, — …ты заплатишь за то, что обвинил меня в…

— Ты лжёшь.

Тысяча пар глаз обратилась к ней. Она сглотнула.

Красная Туника посмотрел на неё так, будто грязь на его сапогах внезапно заговорила:

— Северянка вообразила себя Просителем. Смотрите-ка, весь день она объявляет то одного, то другого лжецами, но откуда нам знать, не лжёт ли она сама? Не похоже, чтобы её хоть чему-то учили.

Зрители захихикали, и на секунду она улыбнулась. Потому что это… это было знакомо. Эти глаза, эта насмешка. Инстинкты, отточенные восемнадцатью годами жизни, взяли своё, нашептывая: «стань меньше, кивни, улыбнись и соглашайся со всем, чтобы избежать боли». Но это была не Арсамея. И она больше не была служанкой в таверне.

— У меня нет причин лгать, — произнесла она спокойно. — Ты можешь утверждать, что мальчик здоров? Что он не хочет видеть своего отца?

— Он хорошо ест, хорошо пьёт и хорошо гадит. Хочешь сказать, я лгу?

Какофония звуков завибрировала в её голове.

— Ты лжёшь, — прошептала она. — Он вообще жив?

— Я не обязан отвечать на это, — усмехнулся Красная Туника. — Не какой-то выскочке-северянке, прячущейся за столом. Это частное дело Гильдии.

Прикусив язык, чтобы не выпалить ответную колкость, она повернулась к Кадре, ненавидя саму необходимость просить его о помощи. А затем увидела, куда он смотрит. Сгорбившись на стуле, истец смотрел в землю, обхватив себя руками — всякая надежда покинула его. И это чувство тоже было ей знакомо. Разве она сама не сидела точно так же в сарае Кретуса? Пытаясь удержать себя в руках, утомлённая осознанием, что победить нельзя, гадая, не стоит ли просто сесть и никогда больше не вставать.

— Я спрошу тебя снова, — она вышла из-за стола, чтобы встать лицом к лицу с Красной Туникой. — Он жив?

Он изобразил, как запирает рот на замок.

— Что теперь? Собираешься Просканировать меня? Я не дам согласия, а значит, это будет нападение. Таким, как ты…

Его голос приглушился, уступая место пронзительному крику в её голове. Думай. Если он не ответит, ей нужен повод для Сканирования. Но оно было разрешено только при тяжких преступлениях, таких как убийство или… нападение. Она посмотрела на Кадру, всё ещё наблюдавшего за истцом, на завороженную аудиторию, на Красную Тунику, теперь тычущего указательным пальцем прямо ей в лицо. Она глубоко вздохнула.

Потеряй самообладание. Хотя бы немного.

Сарай рассмеялась: