— Письма такие скучные, — простонала Цисуре. — Тетрарх Аэлиус говорит, что я должна читать его, чтобы понимать, чего хочет Ур Динье, но они такие сухие.

Сарай пожала плечами:

— Мне они нравятся.

В дополнение к петициям Тетрархи получали вопросы права и политики со всей страны. После того как она аргументированно выступила за помилование дезертира, насильно призванного в армию, Кадра вручил ей целую стопку.

«Тетрарх Кадра, они не хотят ответа от меня».

«Они хотят реакции. Как повысить налоги. Как освободить самих себя от этих налогов, — лаконично ответил он. — Ты будешь справедливой».

«Меня же со свету сживут», — пробормотала она, но неохотно ответила на пару вопросов. Никто не жаловался. Пока что.

Цисуре игриво толкнула её локтем:

— Ещё бы тебе они нравились. Для тебя это как путешествие, верно? Вечно забываю, как мало ты видела Ур Динье.

— Мы тоже не видели, — Анек с завораживающей точностью нарезала стейк из оленины. — Наша поездка в Мидуз на втором курсе не была похожа на экскурсию по стране.

— Но она дала перспективу, — серьёзно сказала Цисуре. — Тетрарх Аэлиус часто говорит о ценности расширения наших горизонтов. Это помогает нам осознать своё место в мире. Служить богам и направлять людей.

— Люди не хотят, чтобы их «направляли», святоша, — Харион помахал кубком. — Им нужно хорошенько всыпать.

Цисуре нахмурилась:

— Им нужно доверять Эльсарам. Их проблемы исчезли бы, обратись они к богам, но они стремятся к высоким должностям, вместо того чтобы быть довольными своей участью, и погружаются в гнев и претензии, когда их путь не пересекается с богатством. А потом они начинают ненавидеть богатых, — она покачала головой. — Хотела бы я, чтобы они прозрели.

Поняв, что её рот приоткрылся от изумления, Сарай поспешно захлопнула его. Ну вот, а ведь она не только на Аэлиуса молится.

— Значит, моя семья обречена, — заметила Анек. — Нам нет особого дела до богов.

Лицо Цисуре вытянулось:

— Ты до сих пор не зашла в Храм? Хотя бы разок, Анек!

— Не заставляй меня.

— Это ради твоего же блага!

Сарай хлебнула супа. Вот это она понимала. Религиозность Цисуре, высокомерие Хариона, прямолинейность Анек. Только Кадру она никак не могла «раскусить».

Анек выглядела измученной:

— Цисуре, души моих родителей и моя собственная — это наше личное дело. К тому же, мы никогда не видели богов.

Харион схватил куриное бедро:

— Как бы то ни было, нам всем придётся пройтись по Храму, если мы хотим сохранить расположение публики. — Он помахал бедром перед носом Сарай. — И тебе тоже, если тебя ещё никто не прибил.

Она показала ему средний палец, а он отвесил шутливый поклон и пошагал требовать новую амфору вина. Анек сбежала из-за стола, когда Цисуре продолжила свою проповедь, и та подвинула свой стул ближе к Сарай.

Цисуре понизила голос:

— Не тороплю, но ты хоть что-нибудь нашла?

Ложка Сарай замерла на полпути ко рту. Перед глазами всплыли картины: мёртвые гильдейцы, освобождённые рабы-должники, отрезанные языки в грязи, солнечный блик на клинке, опускающемся на руку Красной Туники.

— Он ведёт себя как обычно, — прошептала она.

— А в его башне?

Обыскать её было невозможно, пока там был Катон. Она покачала головой:

— Я не знаю, какие охранные чары он мог наложить на свою комнату, так что мне нужно быть осторожной.

Цисуре барабанила пальцами по столу:

— Ты всегда можешь притвориться больной. Броди по башне и делай вид, что ходишь во сне, если случайно активируешь какую-нибудь из его ловушек.

В голове Сарай всплыло лицо Кадры с приподнятыми бровями. Она покачала головой:

— Он поймёт. — Этот человек действительно не нуждался в ней. Во время судов казалось, что он знает, кто лжёт, ещё до того, как она открывала рот.

— Ну, тогда это не будет ложью. — Цисуре протянула руку и украдкой поправила манжеты Сарай. Беспокойство в её глазах говорило о том, что она заметила: нихумб покрывает только открытые участки кожи. — Ты каждый день выжигаешь себя дотла.

— Я справляюсь. — Голова гудела от усталости. — Последние две недели были каким-то вихрем.

— Ещё бы. — С амфорой в руке плюхнулся на место Харион. — Слышал, ты знатно разозлила Гильдию Металлов.

— Что? — Цисуре резко выпрямилась, бросив на Сарай обвиняющий взгляд. — Ты об этом не говорила.

— Да ладно тебе, святоша. Если хочешь вращаться в высших кругах, нужно держать ухо востро по всей Эдессе, — он одарил её понимающей улыбкой. — Честно говоря, Гильдия Металлов — лучший союзник для бедняка, лишённого магии, так что отправка одного из их людей в шахты была ужасной идеей.

— Тогда ему не следовало принуждать детей к рабству. Должники-рабы были упразднены столетия назад.

— Расскажи это обычному урду, который надрывается до костей ради грошей, — Харион махнул рукой. — Неважно. Я хочу знать, правда ли, что Кадра ворвался туда, чтобы спасти тебя от позора получить по лицу?