— Пусть Мудрость и Истина направляют вас в каждом Исследовании. Пусть Умеренность успокаивает вас в минуты сомнений. Пусть Сияние исцеляет ваши страхи, Урожай благословляет ваш очаг, а Удача наполняет ваши кошельки. — Элий вытянул обе руки к небу. — Пусть Гнев изгонит из ваших дней Тёмных Эльсаров: Алчность, Раздор, Голод, Праздность, Мор, Обман и Разрушение. И пусть Несчастные, что следуют за ними, никогда не переступят порог вашего дома.

Её брови поднялись.

— Как суждено Эльсарам, — вторила она толпе.

Она слышала, что южные города фанатично преданы богам, но не ожидала, что Главный Тетрарх закончит церемонию молитвой. Близость к повторяющимся стихийным бедствиям, полагаю. Когда небеса пытаются сжечь всё дотла каждую неделю, боги, вероятно, кажутся особенно близкими. И сердитыми.

— Теперь начинается наш выбор. Кассандана, если позволите? — Элий одарил другого Тетрарха обаятельной улыбкой.

Кассандана спустилась с помоста в грациозном вихре алого цвета. Надеясь, что её нервозность не заметна, Сарай встретила её взгляд, который останавливался на каждом из них. Есть ли в этом какая-то система? Она затаила дыхание, когда Кассандана улыбнулась.

— Анек из Эдессы, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне.

Сердце Сарай ушло в пятки, когда широкая улыбка озарила лицо Анека. Низко поклонившись, они последовали за Тетрархом на помост, где Кассандана накинула на них комплект алых мантий с бронзовой каймой. Тетрарх подписала нижнюю часть пожизненного контракта и вручила его Анеку, который сделал то же самое.

Сарай сжала дрожащие пальцы. Осталось три Тетрарха.

Тулл был следующим. Шагая вниз, он быстро покончил со своим выбором, скользнув по ней взглядом с презрительным фырканьем.

— Ты. — Он указал на Хариона.

Бросив на неё насмешливую улыбку, тот зашагал на помост для своего Облачения. И внезапно её охватило ужасное чувство, что он был прав. Этот выбор мог закончиться только одним образом, и все в Эквитасе, кроме Цисуре, знали об этом. Сердце Сарай упало. Когда поднялся Элий, она даже не пыталась встретиться с ним взглядом. Расправив плечи, она искала того бога с жестокими глазами, который до сих пор не прикоснулся к контракту перед собой. Чёрные глаза поднялись к её глазам и сузились, словно он не ожидал, что станет объектом её пристального внимания. Его выражение лица стало жёстче.

Воздух вырвался из неё, словно она упала с лозы винограда. Бездонная чернота заполнила её зрение, его глаза впивались глубоко, словно он раздевал её по слоям. На заднем плане послышались приветственные крики. Элий, должно быть, выбрал Цисуре. Но она отказалась отвести взгляд, прервать их молчаливую битву. Острый, сосредоточенный взгляд Кадры сменился чем-то почти изумлённым. Затем он отвернулся.

Она сделала долгий, судорожный вдох, осознавая, что осталась на сцене одна. Кадра прошептал что-то вигилу, который всё ещё держал свиток перед ним, и тот выглядел точно так же, как тот, что впустил её в город прошлой ночью

— Гай.

Он обернулся, подтверждая её подозрения. Неудивительно, что он был так удивлён. Он, вероятно, с самого начала знал, что она станет Просителем Кадры.

Элий прочистил горло.

— Остался один. Тетрарх Кадра, если будете так любезны.

Сарай проглотила горечь, держа голову высоко. Не глядя на неё, Кадра поднял руку. Она вздрогнула от визга камня о камень. Дверь слева от помоста с лязгом открылась, открывая огромного мужчину, окружённого вигилами. Стальные цепи волочились по полу, когда его потащили к деревянному столбу в центре сцены и привязали там.

Это не к добру. Взгляд на бледное лицо Цисуре подтвердил это. Тем не менее Эквитас гудел от возбуждения, толпа улюлюкала от восторга.

Элий нахмурился.

— Тетрарх Кадра, сейчас не время для суда. Вы не можете возражать сейчас.

— Это не возражение. — Голос Кадры пронёсся над Эквитасом — восхитительно низкий, плавный, как вино, и знакомый.

Она застыла. Тот самый маг прошлой ночью. Подняв голову, она почувствовала, как желудок сжался, когда он склонил голову в её сторону, с довольным блеском в тех смоляных глазах. Сборщик долгов, — говорил он. Пульс колотился, она заново прокрутила в памяти их встречу и нашла куда более неприятный ответ на причину его присутствия. Он ждал её, зная, что она будет закреплена за ним. А она была так глупо, совершенно беззащитна перед человеком, который мог быть убийцей.

— Слушай сюда, Кадра, — прорычал Тулл. — Ты…

— Жители Ур Динье, многие из вас знают, что я никогда не брал себе Просителя, — Кадра даже не взглянул на Тулла. — Тем не менее, вы пришли сюда ради зрелища. И я желаю устроить испытание той женщине, которой суждено стать моей правой рукой. Что скажете? Справедливый обмен за потраченное вами время?

Толпа замолчала, перешёптываясь в раздумьях над этим предложением.

ДЕРЬМО. Пот струился по её челюсти. Испытание? Она должна обвинять этого разъярённого великана, привязанного на сцене? Забыв о приличиях, она расстегнула верхнюю пуговицу и замерла, когда Эквитас взорвался ликованием.

— Суд! Суд! — скандировала толпа. Лица остальных Тетрархов превратились в камень.

Кадра выглядел совершенно не удивлённым такой победе.

— Я не из тех, кто отказывает людям.