— Они носят цвета своего Тетрарха, — пояснил кучер. — Чёрный и золотой для Тетрарха Кадры, цвет слоновой кости и серебро для Тетрарха Элия, и так далее. Почти каждый вигил здесь. Нельзя быть слишком неосторожным, когда Тетрархи и Мастера Гильдий собираются на Облачение. Конечно, с вами тоже… — он замолчал, бросив на неё неловкий взгляд.

Вот почему нас перевозят отдельно, — поняла она. Чтобы нам было сложнее сбежать.

Избежав толпы, он направил экипаж в огороженную часть Эквитаса, остановившись перед массивной статуей величественного мужчины, ростом почти с здание суда. Кучер указал на дверь, ведущую в суд, частично скрытую основанием статуи.

— Рог — ваш сигнал к входу, — поклонился он. — Берегите себя, кандидат в Просители Сарай.

Она ответила тем же, к чертям правила вежливости Просителей, а затем повернулась к скульптуре. Мраморный мужчина носил доброжелательную улыбку, протягивая руку к небу, с зажатым в ней жезлом, усеянным рунами. Кто из семи Верховных Эльсаров это? Лорд Удачи? Урожая? Она прищурилась, глядя на жезл.

— Тетрарх Элий и его первый щит молний, — прокомментировал низкий голос у неё в ухе.

Она подпрыгнула, мурашки покрыли её кожу.

Долговязый молодой человек позади неё ухмыльнулся.

— Невероятно, правда?

Она могла бы подумать о других словах, но предположила, что Главный Тетрарх, самый могущественный маг в стране и изобретатель любимых югом щитов молний, имел право воздвигать до смешного большие копии самого себя.

— Харион из Дидтана. — Чёрные волосы новичка торчали на концах, кожа была такой же золотистой, как у неё, но в его глазах нельзя было не заметить снисхождения. — Ты, должно быть, та самая подавальщица.

— Сарай из Арсамеи, — вежливо поправила она.

— Приятно. — Он не торопился, разглядывая её. — Вы, северные девчонки, обычно помясистее.

— Извини, что разочаровала.

— А у неё есть зубки. — Глаза Хариона сузились в раздумьях. — Ты неплохо ими поработала, чтобы забраться так далеко. С каким Тетрархом ты спала?

Ну вот и началось. — Прошу прощения?

— Я имею в виду, Тетрархии нужны Просители, но я сомневаюсь, что мы настолько отчаялись ради тебя. Если только ты не предложила другой стимул. — Он начал кружить вокруг неё. — Это не может быть Элий. Ты пялилась на его статую, как туристка. И не Кадра, он глыба льда. Остаётся — Харион скривился — Тулл? Серьёзно? Если только ты не предпочитаешь Кассандану…

— Я впервые встречаюсь с Тетрархией.

Он поморщил нос. — Как знаешь, но тот, с кем ты спишь, не выберет тебя. Они уже приберегли тебя для него. Кто-то один обязательно окажется лишним.

— Нас четверо, и Тетрархов четверо, — отметила она.

— О, ты действительно не знаешь. — Он выглядел совершенно довольным. — На последних нескольких Облачениях всегда было только трое Просителей. Кадра никогда не брал себе ни одного.

Странно. Всё, что она знала о Кадре, это то, что его избрали самым новым — и самым молодым — Тетрархом с подавляющим преимуществом несколько лет назад. Никто в Арсамее не потрудился поехать в столицу, чтобы проголосовать, и, поскольку Тетрархия оставила север на произвол судьбы, выборы были по большей части проигнорированы. Но она была удивлена, что отсутствие у Кадры Просителя нигде не упоминалось.

Стать Тетрархом было несбыточной мечтой для всех, кроме самых богатых эдессцев. Претенденты начинали как трибуны в армии или iudices (судьи низших судов) и работали, чтобы накопить власть, пока не могли выдвинуть свою кандидатуру. Даже тогда они должны были быть могущественными магами молний, популярными в народе и расчётливыми политиками с безупречной репутацией. Аспиранты сильно полагались на своих Просителей, чтобы выявлять недобросовестных друзей и мошенников. То, что у Кадры никогда не было такого помощника, было неслыханно.

Харион наклонился так, что их лица оказались на одном уровне.

— Ещё не поздно уйти. С Кадрой ты и дня не протянешь.

Он сжал её плечо рукой, и она вздрогнула. Паника поднялась на поверхность, принеся с собой неясные отголоски пальцев, впивающихся в её кожу. Что-то острое, треснувшее над её головой. Крики, эхом разлетающиеся в чёрном пространстве…

Сбросив руку Хариона, она заставила себя дышать. Мужчины. Ещё один страх, рождённый той ночью.

— Не трогай меня.

Он демонстративно отступил. — Как будто мне есть дело, подавальщица. Никому нет дела до той, кто настолько зелена, что даже не понимает, зачем она здесь. Эдесса каждый год даёт прозвища Просителям, ты знала? Чтобы не путаться, учитывая, как много их у нас сменилось. Цисуре — это «Святая». Анек — «нейтралис». — Он ухмыльнулся. — А я — «любовник». Но ты просто северянка, которую букмекерские конторы уже записали в покойницы.

Её руки сжались в кулаки, когда низкий голос произнёс за их спинами:

— Я бы не стал на это ставить. Вчера вечером несколько магов называли его «развратником».

Она фыркнула на возмущённое блеяние Хариона, когда гендерно-нейтральный нейтралис вышел из раэды, а огненные спирали волос рассыпались по лбу.