Её конечности казались свинцовыми, когда Эквитас обратил на неё всё своё внимание. Не застывай. Думай. Как и в каждом городе Ур Динье, в Арсамее была копия Corpus Juris Totus, законов страны. Она выучила их наизусть много лет назад.

«Сперва поклонись тому, кому служишь», — требовал этикет суда. «Следуй каждому его приказу на протяжении процесса».

Она стиснула зубы и согнулась в неестественном поклоне. Насмешливый огонёк вспыхнул в глазах Кадры, и ей страстно захотелось стереть его. Подумать только, она предложила поручиться за него прошлой ночью.

— Энниус из Эдессы, — Кадра указал на заключённого, напрягающегося в своих путах. — Содержится под подозрением в убийстве жены и сына. Он клянётся, что в момент убийства был в таверне, просыпаясь после вчерашней пьянки. Но никто не может это подтвердить.

Достаточно просто. Вытянуть правду из Энниуса. Сарай сделала глубокий вдох, уколов палец и размазав кровь по зосте, руне связи, когда Кадра снова заговорил.

— Начнём с одного бревна. — Он откинулся назад.

Она застыла. Где ей найти бревно, и почему во имя богов оно ей нужно?

— Справа. — Он наклонил голову, словно прочитал её мысли. Толпа затихла.

Поленница ждала справа от сцены. Её шаги, когда она направилась к ней, отдавались пугающе громким эхом. Ошеломлённая, она положила бревно к ногам Энниуса.

— Зажги его, — приказал Кадра.

Её кровь превратилась в лёд. Она видела свой ужас, отражённый в напряжённых чертах лица Цисуре.

Кадра приподнял бровь. — Это для тебя слишком сложно?

Рядом с Туллом Харион хихикнул, и этот звук был подхвачен несколькими голосами в толпе. Она смотрела на ледяное лицо Кадры, выкидывая из головы образ того мага, который помог ей и которому она проявила редкую искренность. Он не хочет, чтобы я здесь была. Глотая слюну, она бросила взгляд на остальных Тетрархов, которые смотрели прямо перед собой. Они не вмешаются. Это было делом между ней и Кадрой.

У неё не было выбора.

Уколов дрожащий палец, она нарисовала ярис, руну огня, на бревне у ног Энниуса. Дерево вспыхнуло пламенем, и тот закричал от страха. Её дыхание участилось. Зрители взревели в одобрении.

Кадра подался вперёд, глаза холодны.

— Энниус, ты убил свою жену и ребёнка?

— Пошел ты, — прорычал заключённый.

Кадра обдумал это, прежде чем наклонить голову в сторону Сарай. — Ещё одно бревно.

Мир сузился до полуночных омутов его глаз. Испытание, сказал он. Испытание на то, будет ли она подчиняться его приказам. На то, принадлежит ли ему её верность. Заупрямиться — значило провалиться. И если она не покинет это Облачение в качестве его Просителя, у неё не будет надежды получить доступ к своим записям.

Стиснув зубы, Сарай добавила бревно к растущему костру. Раздался треск, когда пламя охватило новую порцию топлива.

— Ты убил свою жену и ребёнка? — снова спросил Кадра своим бархатным голосом.

— Я этого не делал! — закричал Энниус.

Слова отозвались в ней неприятным диссонансом. Встретив взгляд Кадры, Сарай покачала головой. Он грациозно указал направо.

Пот струился по её вискам. Ему не обязательно было продолжать задавать один и тот же вопрос — он мог заставить её провести Исследование Энниуса и вырвать ответ из его головы. Такое чувство, что он хочет, чтобы она пытала его. Борясь с тошнотой, она побежала к поленнице и обратно, бросая брёвна в огонь. Толпа наблюдала, затаив дыхание, когда пламя взметнулось ещё выше. Челюсть Энниуса сжалась, его взгляд был прикован к собственным ногам.

Это не суд, осознала она. Это казнь. Желчь подступила к горлу. Она поймала взгляд Энниуса, безмолвно умоляя. Просто скажи мне правду, и всё закончится. Его взгляд стал непроницаемым.

Глаза Кадры не отрывались от неё. — Ты знаешь, что делать.

Сердце глухо стучало. Пламя жадно сокращало расстояние до пяток Энниуса. Если она принесёт ещё одно бревно, он начнёт гореть до того, как Кадра задаст свой следующий вопрос. Она могла подчиниться Кадре и позволить человеку сгореть заживо, но это была не та справедливость, которую она только что поклялась защищать. Однако ослушаться Кадру — значило провалить его испытание.

Время остановилось. Шумная толпа превратилась в размытое море мошек. Это был шанс всей её жизни, единственный способ добраться до своих запечатанных записей. Но если Энниус невиновен, сможет ли она жить с тем, что позволила ему умереть? С тем, что сделала с кем-то то, что чуть не сделали с ней?

Сарай скрипнула зубами. На помосте Кадра барабанил пальцем по подлокотнику своего кресла с полным безразличием. Будь ты проклят. Её взгляд поднялся к безоблачному небу в осуждении богов. Четыре года в Арсамее, жажда справедливости.

Но она не могла осудить невиновного человека.

— Позвольте мне провести Исследование, — несмотря на отсутствие усиления голоса, он прозвучал чётко. — Пожалуйста.