Утренний воздух ерошил её волосы, когда она вышла на балкон. По иронии судьбы, ей досталась самая высокая комната в Лисранской башне. Сарай вцепилась в перила, когда плитки под ногами, казалось, качнулись. Высота. Первый страх, который она обрела после Падения.

Подняв взгляд, она впитывала залитые солнцем залы Академии, каменные переходы и зелёные внутренние дворы — свидетельство того, что одарённые агромаги3 трудятся круглосуточно, поддерживая процветание территории. Пятидесятифутовые стены отделяли центральную цитадель от Эдессы, прерываясь воротами башен. Ниже лежали широкие центральные дороги, петляющие через четыре квартала города, каждый из которых был назван в честь правящего им Тетрарха: Элия, Тулла, Кассанданы и Кадры. Сарай не могла поверить, что вскоре встретится с ними.

Она влила силу в нихумб, шрамы исчезли, стоило нити красного света войти в мерцающую руну. Иллюзия продержится, пока руна не станет ярко-алой, предупреждая, что она истощила свой запас магии. Смыв в купальне дорожную пыль и, как ей казалось, изрядный слой ороговевшей кожи, она облачилась в гендерно-нейтральную форму, которую носят Кандидаты — поверх неё после церемонии Облачения наденут мантию Тетрарха: иссиня-чёрная, строгого кроя, с пуговицами от воротника до талии, откуда юбка расширялась, едва касаясь брюк, заправленных в сапоги. Заплетя волосы в косу, она уставилась на неузнаваемую фигуру в зеркале. Впалые глаза, но полная достоинства. Не подавальщица. Не жертва. Проситель.

Комок подступил к горлу.

— Проситель Сарай, — прошептала она, и её отражение в зеркале выпрямилось.

Она спустилась по винтовой лестнице Лисранской башни, решительно игнорируя проклятую башню на севере. Цисуре говорила, что её доставит к Эквитасу раэда4. Она также упоминала что-то о завтраке в столовой Академии, но Сарай знала, что её нервный желудок будет в ещё худшем состоянии, если его «зарядить» едой.

Снаружи, у ворот Лисранской башни, как и было обещано, ждала раэда, а рядом — несколько магов, которые выглядели явно облегчёнными тем, что она не сбежала.

— Кандидат в Просители Сарай, — кучер поклонился. — Для меня честь сопровождать вас.

Месяц назад никто бы такого не сказал. Она гадала, не насмехается ли он, но на его обветренном лице читалось только любопытство.

— Спасибо, — сказала она и запнулась, заметив прищуренный взгляд проходившего мимо мага.

Она подавила вздох. Точно. Никакой «простонародной речи» для Просителей. И на юге ещё удивляются, почему северяне считают их высокомерными.

Забравшись внутрь, она ахнула. Обитая полированным дубом и фиолетовыми подушками, карета заставила бы Кретуса рыдать от зависти. Она присела осторожно, ожидая, что всё это превратится в дым. Ворота открылись, и экипаж тронулся; булыжная мостовая смазалась, когда они помчались по дороге, спускавшейся от цитадели.

Эдесса лежала внизу, блистая под солнцем: её раскинувшиеся улицы были усыпаны лавками, пустоши отмечали площади, а по городу возвышались продолговатые домии5 богачей. Годы назад, сидя на вершине высокой лозы винограда, она смотрела на Арсамею и могла накрыть её ладонью — маленький, незначительный кулачок вдали. Но Эдесса могла её проглотить.

Они влились в многополосный поток, соперничая с другими раэдами, направлявшимися к Эквитасу на юге. Кучер перекликался с ней, указывая на различные достопримечательности: домии знаменитых людей, о которых она никогда не слышала, Гильдии, Великий Храм Эльсаров.

— Зал Записей, — сказал он, и она чуть не потянула мышцу, выкручиваясь, чтобы разглядеть череду мраморных сооружений. Скоро, — поклялась она себе.

Как и Академия, главные учреждения Эдессы были расположены в центре города. Нейтральная территория.

— Лучше, когда ни один Тетрарх не контролирует всё это в одиночку, — доверительно заметил кучер. — Представьте, если бы Тетрарх мог перекрыть доступ к Гильдии во время распри!

— У них часто бывают распри? — Вероятно, четыре правителя не во всём могли прийти к согласию.

— Может быть, потому, что они заботятся по-разному. Вы тоже будете помогать. Теперь это ваш город.

Тепло разлилось у неё в груди. Опершись локтём на окно, она улыбнулась шумному миру снаружи. Дорога выровнялась, перейдя в общественную площадь размером с всю Арсамею. Их темп замедлился.

Группы людей высыпали в поле, пробиваясь к входу в гигантское сооружение. Амфитеатр Эквитас. Вытянув шею, она насчитала пять ярусов безупречного белого мрамора и замысловатые арки, и усмехнулась. Полагаю, мне всё же не суждено сгнить в грязи, Марус.

Посты часовых усеивали периметр Эквитаса. Вигилы с жёсткими лицами в разноцветных мантиях подозрительно косились на всех, выкрикивая приказы конфисковать оружие или крупные предметы. Пожилой мужчина воинственно возражал против изъятия кожаного бурдюка с вином, но безуспешно.