Справа от центра помоста красивый мужчина в одеждах цвета слоновой кости сиял, глядя на толпу; у него была золотистая кожа, карие глаза, а тёмные кудри обрамляли его мальчишеское лицо. Главный Тетрарх Элий выглядел в точности как его статуя. Государственный деятель, изобретатель, маг и самый могущественный человек в Ур Динье. Сарай проследила за его взглядом, направленным на Цисуре, которая в ответ склонила голову в приветствии. Как будто они знакомы. Но это было невозможно. Цисуре упомянула бы о чём-то столь важном.

Сарай повернулась к единственному оставшемуся Тетрарху. Её взгляд поднялся к мужчине, сидевшему прямо напротив неё, и замер.

«Безупречный» — первое слово, которое пришло на ум. Каждая его линия была чёткой, точной — от высеченных граней лица до загорелой руки, покоящейся на подлокотнике кресла. Чёрные мантии с золотой каймой облегали широкие плечи, перевязь проходила крест-накрест поверх них. Улыбка, среднее между насмешкой и скукой, играла на его губах, пока он смотрел на толпу, словно жестокоглазый бог, обозревающий своих жалких подданных. Его чёрные волосы были зачёсаны назад от лба, тёмные брови сходились над ещё более тёмными глазами.

Её дыхание прервалось. Она не осознавала, что пялится, пока одна из этих бровей не поднялась на долю дюйма.

Дерьмо. Отведя взгляд, она вытерла влажные ладони о свою форму. Значит, это Кадра. Только не он, — молча взмолилась она Верховным Эльсарам. Кто угодно, только не он.

Широко улыбаясь, Элий поднял руку, и аплодисменты стихли.

— Добро пожаловать, все, на церемонию Облачения в этом году. — Руны усиления на подлокотниках его кресла вспыхнули золотом, транслируя его голос по всему Эквитасу. — Многие из вас проделали долгий путь, чтобы стать свидетелями того, как эти защитники закона принесут свои клятвы и вступят в самую тяжёлую битву нашего времени: битву за справедливость. Сегодня у нас есть четыре кандидата, готовых посвятить себя этому вызову. Пожалуйста, сделайте шаг вперёд.

Сарай нервно последовала за остальными, остановившись перед ступенями к помосту. На спинках кресел каждого из Тетрархов были наброшены мантии соответствующих цветов: малиновые с бронзой для Кассанданы, цвета слоновой кости с серебром для Элия, индиговые с небесно-голубым для Тулла, и… Сарай моргнула. На спинке кресла Кадры не было ничего.

— Тетрархия обратится к тому, что, без сомнения, занимает ваши мысли прежде всего, — взял слово Тулл, его чёткая дикция выдавала военное прошлое. — Сегодня мы наконец облачаем четырёх Просителей вместо трёх, как было принято в последнее время, потому что наш четвёртый квартал больше не может обходиться без помощника Просителя. — Он бросил хитрый взгляд на Кадру. — Таким образом, было принято решение предоставить моему коллеге-Тетрарху помощь, в которой он явно нуждается.

Ну что ж. Но Кадра, похоже, не обиделся на эту колкость. Уголок его рта дёрнулся.

— Это будешь ты, — пробормотал Харион себе под нос. — Ему не дадут обученного Просителя, но ты — вполне подходящая добыча.

Её гневный взгляд противоречил тому, как бешено колотилось сердце в груди. — Посмотрим.

Тулл поднял руку. — Пожалуйста, встаньте, пока Просители приносят свои клятвы.

Амфитеатр наполнился звуком тысяч поднимающихся людей, теснящихся в поисках места. Четверо вигилов вышли перед помостом, каждый развернул свиток. Каждый Тетрарх, кроме Кадры, поднял чернильную ручку, острые наконечники которой капали чернилами на мраморный пол.

— Просители! — взял на себя роль оратора Элий. — Клянётесь ли вы быть столь же чистыми, как закон, который вы поддерживаете?

Подражая другим кандидатам, Сарай сжала правую руку в кулак, трижды ударив им себя в грудь.

— Клянусь, — повторила она.

Каждый Тетрарх, кроме Кадры, сделал отметку на лежащем перед ним пергаменте.

— Клянётесь ли вы быть непреклонными в своём служении справедливости? — спросил Элий.

Раз. Два. Три. Её кулак ударил в грудь. — Клянусь!

Ещё одна отметка. Кадра не шелохнулся. Вигил, державший его свиток, нервно переступил с ноги на ногу.

— Клянётесь ли вы быть связанными жизнью и разумом с этой землёй и вашим Тетрархом до тех пор, пока боги не заберут вас?

— Клянусь. — Она напряглась, когда взгляд Кадры скользнул по ней.

— Тогда, с этого дня, вы являетесь ими и будете ими впредь. — Элий обернулся к толпе, ликуя. — Ур Динье! Ваши новые Просители!

Оглушительный ликующий крик сопровождал это объявление. Сарай увидела, что взгляд Элия снова метнулся к Цисуре, даже не задержавшись на других кандидатах. Неужели он уже сделал свой выбор?

— Пусть Верховные Эльсары присматривают за этой новой главой ваших жизней, — произнёс он нараспев.

Сарай приготовилась поклониться, но Анек бросил на неё предостерегающий взгляд.

— Ещё не время, — пробормотали они.