Толпа ахнула. Высоко подняв голову, она ждала ответа Кадры. Время для скорби будет позже. Прямо сейчас она сделает то, что должно быть сделано. То, что Кадра должен был сделать сам.

Ни единого движения в его взгляде.

— Ещё одно бревно.

К черту всё. Вдавив кровоточащий палец в «херар», она потянулась через невысокое пламя и схватила Энниуса за голову. Мир погрузился во тьму, удивленные крики толпы затихли, а перед ней расцвел спутанный клубок шерсти. Она ухватилась за растрепанные воспоминания, пролистывая жизнь Энниуса, пока дым душил ее. Азартные игры, кражи, привычные пьяные драки. Этот человек был подонком. Но если он не убийца, то не должен умирать.

Крик разрушил ее концентрацию. Она вернулась в реальность и обнаружила, что огонь лижет ноги Энниуса. В панике она снова нырнула внутрь, руки дрожали, а его вопли становились все громче. Ухватившись за едва заметную нить, она застыла.

Жжение вина… алые следы на костяшках после драки… женщина, отчитывающая его… кровь, летящая густой дугой. Мучительные всхлипы ребенка. Воспоминание рассыпалось еще больше, когда Энниус впал в беспамятство от боли. Она вцепилась в него, пот бежал по вискам, и она вдавила кровоточащий палец в последнюю руну на своем браслете, «астоманд», руну «Материализации». С мощным выбросом силы она вырвала воспоминание наружу.

Прозрачные фигуры замерцали на сцене Эквитаса. Энниус размахивает оружием, пьяный в стельку. Его жена падает на колени, закрывая ребенка своим телом. Сарай судорожно вздохнула, когда Энниус опустил нож раз, дважды. Она сбилась со счета. К тому времени, как он закончил, колоть было уже некого.

С тошнотой Сарай отпустила его голову.

— Он сделал это! — крикнула она Кадре. — Он виновен!

Странный блеск загорелся в глазах Тетрарха.

— Так и есть.

Он лениво указал на пожар. Она отпрянула, когда пламя взметнулось, поглощая жертву, пока та визжала, умоляя о жизни, до тех пор, пока огонь не забрал его голос. И с булькающим хрипом Энниус из Эдессы покинул этот мир.

Эквитас замер. Один удар сердца, второй. Гром грянул среди них. Она вздрогнула, колени подогнулись, ударившись о сцену, прежде чем она осознала, что это толпа аплодирует. Какого черта? Она уставилась на ряды людей, поднимающихся волной, чтобы радостно отпраздновать обгоревший труп рядом с ней. На помосте Цисуре и Кассандана были бледны. Тулл выглядел отвращенно, а брови Хариона поднялись до линии волос. Только Анек и Элий были бесстрастны.

— Почему? — спросил прекрасный, мерзкий голос Кадры.

Гнев вибрировал вплоть до ее сжатых кулаков. — Если бы я принесла еще одно бревно, Энниус загорелся бы. Он бы не ответил вам после этого.

— Значит, ты покинула испытание, — голос Кадры звучал насмешливо.

Это не было испытанием. Он приказал ей сжечь Энниуса, не задав ни единого вопроса. Он уже решил, что человек виновен.

— Я знала, что покину это зрелище, Тетрарх Кадра, но я не собиралась игнорировать свой долг — дать обвиняемому правосудие. Клятвы, которые я только что принесла, требуют именно этого.

— Ты осознаешь, что тебя проверяли на нечто большее, чем просто эти клятвы?

Это было последней каплей. Ее яростный взгляд встретился с его.

— Тогда передо мной стоял невозможный выбор. Исполнить ваш приказ и нарушить клятвы, или исполнить клятвы и провалить это испытание. Но я хочу отдавать больше, чем брать, Тетрарх Кадра. — Она горько напомнила ему свой ответ прошлой ночью. — Я не жалею о своем решении.

Хищная искра вспыхнула в его глазах.

— Что ж.

Она ждала его гнева, его изгнания.

— Поднимайся.

Сарай застыла. Безмолвно уставилась на его жестокое лицо. Аудитория затихла. Её тело двигалось быстрее, чем она успела осознать происходящее: она поднялась туда, где стоял Кадра, держа в руке свежеподписанный контракт. Приняв предложенную чернильную ручку, она поставила свою подпись, а затем покосилась на пустую спинку его кресла. Он явно не хотел Просителя. Видимо, меня не облачат в мантию…

Ткань скользнула по её плечам, тёплая и со слабым запахом цитрусовых. Мантия была слишком велика, волочась по мрамору. Он отдал ей ту, что носил сам. Она вздрогнула, когда он помог ей продеть руки в проймы, остро ощущая тепло материала, сохранившее его телесное тепло. Кадра отметил это движение безрадостной улыбкой, застёгивая воротник у неё на горле. Воздух с шумом вырвался из её лёгких, когда он отошёл.

— Что ж, на этом наше Облачение завершено, — Элий бросил изнурённый взгляд на Кадру, разгладив брови, когда обернулся к Сарай. — Это были тяжёлые полчаса для нашего нового Просителя, но теперь она с нами. Сарай, все!

Мир завертелся, когда тысячи людей начали скандировать её имя. Всё ещё пребывая в шоке, она чувствовала, как сердце бьётся в ритме этих приветственных криков. Тетрархия спустилась с помоста под бурные аплодисменты, выстроившись в линию поперёк сцены вместе со своими Просителями. Она напряглась, когда Кадра встал рядом с ней.