Магия была сродни монете. У одних урдов её было больше, чем у других, и винить богов можно было лишь в том случае, если ты родился обделённым. В каждой стране был элемент, которым большинство людей могло манипулировать; в Ур Динье это была молния. Её формирование, перенаправление и использование в бою были самой распространённой магией — хотя сама она ею не обладала. За ней следовали сельское хозяйство, целительство и редкие проявления способностей Просителей или иллюзионистов. Некоторые люди обладали сильным талантом лишь в одной области. У тех, кто, подобно ей, обладал способностями в нескольких ветвях, были свои пределы. Помимо умений Просителя, она могла использовать только одну руну иллюзии — нихумб. Её единственная попытка применить более мощную иллюзию — изменить цвет волос — обернулась провалом, выпила из неё всю магию и оставила чувство, будто её избили до полусмерти.

Не считая таланта, главным препятствием для многих было обучение. Школы предлагали наставничество за непомерную плату, из-за чего люди влезали в долги в надежде на лучшее будущее. Другие искали работу в качестве фабри — ремесленников на севере, или шли в подмастерья в южные Гильдии, где за поступление не требовали платы, но назначали каторжные, грабительские смены. Поступление в Академию, лучшее учебное заведение Ур Динье, было мечтой для большинства. Как и для неё самой когда-то.

Сарай уставилась на двор, освещённый факелами. О чём ты думала? — спросила она свою четырнадцатилетнюю версию. — Что ты здесь увидела?

Дождь, — прошептал провал в её памяти. Осколки рёбер, вонзающиеся в лёгкие с каждым вдохом. Один глаз лопнул при ударе — Сарай ударила ладонью по стене, отсекая воспоминание.

Тяжело дыша, она сосредоточилась на знамёнах, драпирующих стены двора, пока буквы на них не поплыли перед глазами. «Все граждане, способные к Зондированию, явитесь к оценщику прямо сейчас!» — гласило одно. «Присоединяйтесь к Тетрарху и зарабатывайте четыре тысячи ауреев ежегодно!»

Присоединяйтесь к Тетрарху. Сарай фыркнула. Вот уж оборотец. Но боги, какая зарплата! Сжимая золотую монету, оставшуюся в кошеле, она представила себе четыре тысячи таких. Она могла бы питаться трижды в день, кормить бедняков Арсамеи годами. Могла бы зашвырнуть Маруса в туннели и пинать его по лицу до тех пор, пока…

Яркая молния зигзагом полоснула по небу. Её голова резко вскинулась к чернеющему горизонту в тот самый миг, когда воздух расколол гром. Дерьмо. Если молнии, искрящиеся под этими тучами, были хоть каким-то знаком, Эдессу накрывал один из её печально известных штормов. А она снаружи.

Сарай не стала раздумывать. Правила выживания в шторм были такими же, как в арсамейскую снежную бурю: добраться до помещения и оставаться внутри. Она бросилась под арку, прочь из двора, в поисках укрытия. Из соседних дворов доносились такие же торопливые шаги, но, судя по тому, как быстро они стихали, все остальные знали, куда бежать.

Вдалеке сверкнуло, плотный воздух начал стремительно ускоряться. Грозовые тучи забурлили наверху, закрывая обе луны. В нарастающей панике она завертелась на месте в поисках убежища, когда чья-то рука намертво сомкнулась на её запястье.

Какого хавида? Она попыталась вырваться, прежде чем обладатель руки указал на садовую беседку, едва различимую в нескольких ярдах.

Благодарю Эльсаров. Мир сузился до воздуха, царапающего горло, и крови, шумящей в ушах, пока они бежали. Каким-то чудом им с её спасителем удалось сдвинуть дверь беседки и втиснуться внутрь как раз в тот момент, когда шторм обрушился на город. Она взирала через окна с ужасом и трепетом, как небо треснуло, словно над Эдессой разверзлись врата ада. Дождь хлестал тяжёлыми пластами, гранулы булыжника разлетались от ударов. Факелы Академии погасли. Она едва могла разглядеть собственные руки.

— Спасибо. — Она повернулась к мужчине, который только что спас её от смерти в потоках воды. — Я в долгу перед вами, магистр…?

— Дреневан. — Баритон незнакомца был подобен ласке. Мягкий, как сливочное масло, каждое слово богато, безупречно артикулировано.

У Сарай отвисла челюсть. О боги. Она уставилась на пятно тьмы, где он сидел, и по спине пробежал холодок. Резко вдохнув, она подавила воспоминания о Падении. То, что у мужчины потрясающий голос, ещё не значит, что это он.

— Я Сарай. — Поняв, что не поблагодарила его должным образом, она потянулась к кошелю с монетами. — Простите. У меня есть только один аурей. Если хотите, возьмите его.

Часть её души надеялась, что он откажется. Это была её последняя монета.

Последовала долгая пауза.

— Вы мне ничего не должны.

— Вы держали мою жизнь в своих руках. Трудно поверить, что вы не хотите ничего получить взамен.

Боги, только пусть это не будет секс. Её пальцы скользнули к армилле, нащупывая рельефные края бешаза. Эта руна давала элементарный доступ к внутренним органам тела для тех, у кого были способности к целительству, и была столь же полезна в качестве оружия. Несмотря на её изувеченные руки, она всё ещё могла порвать пару сухожилий.

Снова тишина. Затем:

— Вы всегда воспринимали жизнь как сделку?

— Это так, даже если те, кто живёт в таких позолоченных местах, как это, думают иначе. Монета важнее здравого смысла, порядочности, закона. Мы все либо должники, либо кредиторы, вечно гоняющиеся за деньгами… — она прикусила язык, поняв, что находится в паре дюймов от тирады и к тому же косвенно оскорбила его.

— Неужели? — он звучал заинтригованно. Вспышка молнии выжгла его силуэт у неё на сетчатке. Он был выше, чем ей показалось сначала. — Кто же вы? Должник или кредитор?