Я опускаюсь на одно колено возле ее кресла и достаю из кармана часы и обручальное кольцо. Проведя по ним большим пальцем в последний раз, я протягиваю их ей.

— Майк хотел, чтобы они были у тебя.

— О боже, — плачет она, забирая у меня эти драгоценные вещи. Она прижимает их к груди и рыдает.

Я заключаю ее в объятия, желая забрать ее боль.

— Он просил меня позаботиться о тебе и его ребенке, — шепчу я охрипшим от невыносимой боли голосом.

— Вы не обязаны, — говорит она сквозь рыдания.

Приложив палец к ее подбородку, я приподнимаю ее лицо, заставляя посмотреть на меня.

— Я обещал.

Габс мгновение изучает мое лицо, затем кивает.

Через несколько секунд она выдавливает из себя: — Он мучился?

Я тяжело сглатываю, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не рухнуть к ее ногам.

Встретившись с ней взглядом, я говорю ей ложь, которую она должна услышать: — Нет, все произошло быстро.

Ни хера не быстро. Майк мучился. Он, блядь, страдал.

Как и Дэйв.

И Аксель.

Они так отчаянно боролись, Габс.

Ни одно из этих слов не срывается с моих губ, и я молю Бога, чтобы правда не отразилась на моем лице.

— Отважно, — шепчет Макс.

бросает взгляд на Макса, и я вижу вопрос в ее глазах.

— Максу просто сильно досталось. Он поправится, — отвечаю я за него.

— Но вы оба в порядке? — спрашивает она.

— Да, — говорю я, чувствуя тяжелый груз вины, когда это слово слетает с губ.

Я в порядке, а твой муж – нет. Я выжил, а отец твоего будущего ребенка – нет.

— Дэйв и Аксель? — спрашивает она.

Я закрываю глаза, когда боль и скорбь становятся невыносимыми.

Когда я не отвечаю, она спрашивает снова: — Они мучились?

— Нет, — выдавливает Макс.

Габс медленно кивает.

— Вы мне не расскажете, да?

— Нет, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Они сражались до конца, Габриэль. Они проявили мужество и отвагу. Они жили как «морские котики» и погибли как «морские котики».

Как только слова слетают с языка, я жалею о них. Габс не заслужила этой вспышки.

— Прости, — выдыхаю я, делая шаг назад.

Габс встает и кладет ладонь мне на щеку.

— Мне нужно было это услышать, Хейден. Мне нужно знать, что мой муж погиб не напрасно.

— Не напрасно, — заверяю я ее.

Отчаянно желая прекратить разговоры о смерти Майка, я меняю тему.

— Теперь давай поговорим о детской. Я видел фотографию. Если ты не против, мы с Максом хотели бы сделать там ремонт для тебя.

— Правда? — спрашивает Габс, и слезы снова текут по ее щекам.

— Нам это необходимо, — шепчет Макс.

— Я была бы рада. Майк бы этого хотел, — говорит она сквозь слезы.

глава 27

ГЛАВА 27

ХЕЙДЕН

Я высадил Макса у Габс, нуждаясь в том, чтобы побыть наедине с Иви.

Я направляюсь к Ретту. Я в долгу перед этим парнем за то, что он заботился о моей дочери последние несколько месяцев, пока я восстанавливался и ходил к мозгоправу. Справляться со всем этим было нелегко, но это нужно было сделать.

Потеря братьев все еще тяжелым грузом лежит на моем сердце, и так будет всегда, но чувство вины немного притупилось.

Постучав в дверь Ретта, я жду, пока он откроет.

Мой будущий зять открывает дверь, широко улыбаясь. Вместо того чтобы пожать мне руку, он по-мужски обнимает меня.

Когда я хмурюсь, он говорит: — Чертовски рад тебя видеть. Мы скучали.

Его искренность застает меня врасплох. Ретт такой же шутник, как и Дэйв, он не из тех, кто часто бывает серьезным. При мысли о Дэйве в груди все сжимается.

Я вхожу в квартиру, а Ретт зовет Иви: — Детка, можешь подойти на секунду? — Он наклоняется ко мне. — Я не говорил Иви, что ты приедешь. Подумал, это будет приятный сюрприз.

— Отличная идея, — говорю я.

Иви входит в гостиную, не отрывая взгляда от телефона, на котором что-то печатает.

— В этой статье говорится, что люди с ПТСР избегают разговоров о своем опыте. Как думаешь, поэтому папа отдалился от меня? — спрашивает она Ретта, не замечая, что я стою прямо здесь.

Ретт откашливается.

— Иви, — произносит он, чтобы привлечь ее внимание.

— Не переживай. Я сам, — говорю я.

Иви резко вскидывает голову, на ее лице отражается удивление, когда я иду к ней. Я забираю телефон из ее рук и бросаю на диван. Обхватив дочь руками, я прижимаю ее к груди.

— Я не отдалился от тебя, Иви. Мне просто нужно было время, чтобы переварить случившееся. Ты моя дочь. Я бы никогда не стал тебя избегать, — объясняю я, злясь на себя за то, что не приложил больше усилий, чтобы увидеться с ней.

Она обхватывает меня за талию, утыкаясь лицом в мою рубашку.

— Я так сильно по тебе скучала, — шепчет она.

Я целую ее в непослушные кудри и держу в объятиях еще мгновение, прежде чем отстраниться.

— Ну, рассказывай, — говорю я, с улыбкой глядя на нее. — Ретт вообще умеет готовить? Я не в настроении получить пищевое отравление.