Тело всё еще горело от запретного желания, от ночи, проведенной с Нейтаном, а в голове бушевал вихрь противоречивых эмоций: возбуждение, вина, страх. Каждая клетка моего тела помнила это прикосновение, каждый стон, каждую ласку. И каждая мысль о Кристиане наказывала меня, заставляя чувствовать себя грязной, виноватой и — одновременно с этим — невероятно живой.

Сидя за рабочим столом с чашкой уже остывающего кофе, я пыталась сосредоточиться на делах. Но мысли упрямо возвращались к Нейтану, к той ночи, к его обжигающему взгляду и к тому, как неистово он мной овладел. Я всё еще физически ощущала его контроль надо мной, то, как он наблюдал за мной — словно каждое мое движение было им предсказано и желанно. Это был чистый вуайеризм, и всё же я попала в полную зависимость от него.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Кристиана:

«Увидимся вечером. Нам нужно поговорить».

Сердце сжалось. Его тон ни о чем конкретном не говорил, но каждая строчка казалась заряженной напряжением, скрытым подозрением. Я знала: он начинает чувствовать, что что-то не так. Что Нейтан — это не просто воспоминание. Что я больше не принадлежала ему полностью.

Весь день я провела в попытках сохранить контроль. Каждое электронное письмо, каждая папка, каждое дело, которое я пролистывала, были лишь способом отвлечься от правды: мое тело и мое сердце принадлежали Нейтану, даже если Кристиан пока ни о чем не догадывался.

Когда наступил вечер, Кристиан стоял передо мной — взгляд неподвижен, поза напряжена.

— Лейла… — произнес он наконец.

Его глаза выдавали глухую ревность, и для этого был веский поворот.

— Я знаю, что ты что-то скрываешь от меня, — продолжил он.

Ком в горле стал еще больше. Я знала, что рано или позвать этот момент наступит. Но я не могла рассказать ему всё. Не могла раскрыть Нейтана, не могла признаться в измене, не могла обнажить то, насколько глубоко меня подчинил себе его брат.

— Я не понимаю, о чем ты, — ответила я, стараясь звучать спокойно, хотя сердце бешено колотилось.

Кристиан сделал шаг вперед.

— Лейла… — прошептал он, и его тон изменился, став тише, проникновеннее. — Я чувствую, как ты отдаляешься от меня с каждым прожитым днем. И это не просто рабочий стресс.

Мое тело отреагировало на его приближение — растерянное, раздираемое противоречиями. В тот момент я не хотела его тела. Не хотела его прикосновений. Но Кристиан был моим мужем, и любовь, которую я к нему испытывала, была настоящей. Вот только теперь она оказалась замешана на вине, запретном влечении и одержимости.

Напряжение между этими двумя мужчинами можно было потрогать руками. А я оказалась заперта посередине — между грехом и долгом, между предательством и любовью, между искушением и реальностью. И выхода отсюда не было.

24

Мой лучший враг

Лейла

Приглушенный свет в спальне едва освещает лицо Кристиана.

Он лежит на кровати в окружении мягких простыней, и мое сердце сжимается от мысли, что он понятия не имеет о том, что произошло прошлой ночью.

Я приближаюсь к нему медленно, стараясь ничем себя не выдать.

— Привет, — шепчу я, пытаясь казаться спокойной.

Он улыбается — той самой нежной и ободряющей улыбкой, которая всегда дарила мне чувство безопасности.

— Привет, — отвечает он своим теплым, глубоким голосом. — Ты в порядке?

Я ложусь рядом с ним. Тело дрожит — не от холода, а от сжирающего меня изнутри напряжения. Кристиан совершенно естественно обнимает меня. Его прикосновения нежные, защищающие. Полная противоположность Нейтану. И все же мое тело до сих пор помнит чужую хватку, этот обжигающий жар и хриплый голос, который оставил на мне свой след.

— У тебя был долгий день… — говорит он, прижимаясь лицом к моей шее.

Сердце бешено колотится. Я знаю, что предаю его доверие, но все равно позволяю ему ласкать себя, отвечая на его движения так, словно ничего не случилось.

— Я скучал по тебе, — шепчет он, обжигая кожу теплым дыханием.

В горле встает ком. Я действительно скучала по нему… но этого мало, чтобы перечеркнуть то, что я совершила.

Его руки с бесконечной деликатностью скользят по моим плечам и вниз по спине. Каждое прикосновение дышит настоящей любовью: нежностью, уважением, доверием. В этом нет спешки, нет одержимого обладания. Только мы вдвоем, растворенные в глубоком покое.

Когда он целует меня, этот поцелуй — медленный, глубокий, романтичный. В нем нет ни темной страсти, ни запретного желания. Это поцелуй, который говорит о том, что мы принадлежим друг другу.

Я отвечаю ему, разрываясь на части. Тело отзывается само собой, но сердце раздавлено чувством вины.

Я прижимаюсь к нему, позволяя его теплу окутать меня, пока внутри бушует безмолвный конфликт.

Я изменила Кристиану. С его братом.

И все же в его объятиях всё кажется нормальным. Идеальным. Словно ничего не изменилось.