Каждая мысль о нём заставляет меня трепетать. Память о его теле, прижатом к моему, собственнические руки, резкие слова… всё это — шрам, который не сотрётся. И всё же, помимо удовольствия, я чувствую новую ясность. Правда где-то там, спрятанная среди тайн и опасных игр.

Я опускаюсь на кровать, голова полна планов и вопросов. Почему Нейтан так неистово хочет меня? Почему он толкает меня к неверному выбору? И что он знает такого, о чём я до сих пор не догадываюсь?

У меня нет ответов, но есть решимость. Я буду копать. Я буду расследовать. Я раскрою каждый секрет. И когда я это сделаю, я приму окончательное решение. Больше нет места для компромиссов, лжи или полуправды.

Когда небо над Манхэттеном начинает светлеть, я делаю глубокий вдох.

— Я всё узнаю, — бормочу я, сжимая простыни в руках. — Всё. А потом решу, кем я хочу быть… и кого я действительно хочу видеть рядом с собой.

Эта ночь не была просто сексом. Она не была просто удовольствием. Она была откровением.

Нейтан открыл тёмную дверь внутри меня. Дверь, которую я больше не могу закрыть.

И я готова переступить этот порог.

29

Казнь

Лейла

Правда никогда не обрушивается на тебя как удар кулака.

Она приходит как чужое, неправильное прикосновение — из тех, что дают ясно понять: кто-то трогал тебя, не спросив разрешения.

Потому что правда открывается вся и сразу. Не как последовательный рассказ, а как казнь.

Я сижу напротив Кристиана и слушаю, как он говорит. Его голос спокойный, контролируемый, профессиональный. Точно такой же, каким он пользуется на допросах, когда хочет, чтобы подследственный потерял бдительность.

И именно в этот момент до меня всё доходит. Он разговаривает не с женой. Он разруливает ситуацию.

— У вас тут что, семейный совет? — раздается голос с другого конца стола.

Нейтан только что появился из ниоткуда, словно призрак, которого никто не звал.

— Скажи это, Кристиан, — шепчу я. — Скажи это при нем.

Кристиан смотрит на меня так, будто выбирает: пристрелить меня или во всем сознаться. Он выбирает второе только потому, что это более мучительный и долгий путь.

— Это я его арестовал, — признается он.

— Ну, до этого места мы все уже додумались, — вставляет Нейтан саркастическим тоном.

Всё это похоже на настоящую казнь, где каждый из нас просто ждет, когда его приговорят.

— Почему? — спрашиваю я.

Кристиан глубоко вдыхает. А потом улыбается. И именно эта улыбка меня уничтожает.

— Потому что он всегда был лучше меня, — говорит он.

Нейтан не двигается, но я чувствую, как он внутренне напрягается.

— Умнее. Свободнее. Всегда на шаг вперед. А я никогда не был тем самым, идеальным. Я был парнем в форме. Тем, кто следовал правилам, — продолжает Кристиан.

Он тихо усмехается.

— Пока я не понял, что правила нужны только тем, кто умеет их прогибать. — Он сжимает кулаки. — Я пытался спасти её. Пытался спасти хотя бы одну хорошую вещь в своей жизни. И даже в этом облажался. Точно так же, как рано или поздно облажаюсь с тобой.

Я плотнее обхватываю себя руками. Холод проникает до самых костей.

— Бетти, — произношу я, и на глаза наворачиваются слезы.

Нейтан пытался её спасти. Кристиан её использовал. А я годами была слепа.

Её имя вырывается из меня как всхлип. Кристиан кивает.

— Она ведь была совсем девчонкой, — говорю я, ослабляя хватку на собственной коже.

— Бинго. У нее не было документов. Ребенок без семьи, которую никто не стал бы искать, — швыряет он с презрением.

Я впервые вижу его истинное лицо: взгляд убийцы, не испытывающего ни капли раскаяния.

— Её должны были переправить в Мексику, — продолжает он. — Мне не позволялось задавать вопросы. Я знал только, что её пообещали одному очень важному человеку. Обычный договорной брак из тех, что устраивают для своих.

Мне становится дурно. Физически. Словно мужчина, за которого я вышла замуж, превратился в далекое, стертое воспоминание.

— И ты… — я пытаюсь говорить, но не могу закончить фразу.

— Я помогал не тем людям, — признается он. — Мразям. Торговцам людьми. Я думал, что держу ситуацию под контролем.

Нейтан смеется. Пустым смехом, похожим на мое сердце в эту минуту.

— Ты ничего не контролируешь, Кристиан. Даже тот взрыв, который ты выдал за теракт. Это сделал я. Чтобы доказать ей, что с тобой она больше не в безопасности, — заявляет Нейтан.

— Если ты думал, что все карты у тебя на руках, то как, блядь, ты смел возвращаться домой, в мои объятия, и обнимать меня этими самыми руками, испачканными в крови девчонки, у которой вся жизнь была впереди?! — кричу я, влепляя ему наотмашь пощечину прямо по лицу.

Правда делает тебя свободной, но она же может тебя сломать.

30

Бетти

Нейтан

Я не двигаюсь сразу.

Лейла смотрит на меня так, как смотрят на пугающую правду.

— Я узнал её пару лет назад, — начинаю я говорить.

Пришло время открыть карты.

Было сказано слишком много лжи. Слишком много людей погибло. И я не хочу стать причиной новых осложнений.