Я беру его без малейших колебаний. Затем смотрю на Картера. Это человек, который убил моих родителей, и тот, кто утащил бы меня в любой уготовленный мне ад. Он избит, истекает кровью, привязан к стулу, но в его глазах по-прежнему нет ни капли раскаяния. Ни страха.

Только холодное, отстраненное принятие.

Делаю медленный шаг вперед, чувствуя тяжесть ножа в ладони. То самое оружие, которым Призрак вскрывал его на куски. Лезвие скользкое от его крови. От его боли.

Этого мало. Но мне всегда будет мало.

— Убить ножом сложнее, чем кажется, — говорит Призрак, вставая у меня за спиной; его дыхание шелестит прямо над моим ухом. — Всегда бей снизу вверх, а не сверху вниз.

Крепче сжимаю рукоять, слова Призрака окутывают меня, как дым. Всегда бей снизу вверх, а не сверху вниз.

Картер наблюдает за мной, его губы приоткрываются — может, чтобы выплюнуть последнюю насмешку, сделать последнюю жалкую попытку сохранить контроль. Но я не даю ему шанса.

Мне не нужна его ложь.

Мне нужна его жизнь.

Сердце колотится, но рука не дрожит, когда я поднимаю клинок. Воспоминания накатывают, жестокие и безжалостные — крики матери, сдавленные мольбы отца, то, как я пряталась в шкафу, беспомощная, пока монстры разрывали мой мир на части. Холодная тишина после их ухода, годы вопросов без ответов и горя, превратившегося в ярость, которая так и не отпустила меня.

Я пускаю всё это в ход.

Всю эту боль и ярость.

Всаживаю нож снизу вверх, как и учил Призрак.

Лезвие глубоко вонзается в плоть, на долю секунды встречая сопротивление, а затем проваливается, раздвигая мышцы, прорезая то, что поддерживает в Картере жизнь. Его тело дергается, с губ срывается сдавленный хрип, но я не отстраняюсь.

Его глаза встречаются с моими, и я проворачиваю нож.

Кровь заливает мне руки — горячая и липкая, — но я не останавливаюсь. Выдергиваю лезвие и вонзаю его снова — последний, жестокий удар, который выбивает из него последний вздох. Жизнь покидает его тело в одно мгновение.

Я отступаю назад, тяжело дыша, и смотрю, как его безжизненная голова свешивается набок. Тишина оглушает, но она не пустая. Она полна моего удовлетворения.

— Как ты себя чувствуешь? — слышу тихий шепот Призрака у самого уха.

Моргаю, всё еще намертво сжимая нож. Пульс стучит в ушах, но под приливом адреналина я нахожу нечто иное.

Умиротворение.

Вскидываю подбородок, поворачиваясь к Призраку. Мой голос звучит тихо, но твердо:

— Как будто я хочу сделать это снова.

32.Призрак



Я наблюдаю за Женевой.

За тем, как медленно и размеренно вздымается и опускается ее грудь. За тем, как блестит кровь на ее руках в тусклом свете склада. За тем, как она смотрит на безжизненное тело Картера — не с ужасом или сожалением, а с удовлетворением.

Она всегда должна была прийти к этому. Не без моей помощи, разумеется.

Делаю шаг ближе, склонив голову.

— Как будто хочешь сделать это снова? — повторяю я.

Женева поворачивается ко мне и кивает, и, блядь, вот оно. Этот голод. Это осознание того, что она переступила порог и пути назад нет. Некоторые люди убивают и ломаются, рассыпаются на части под тяжестью содеянного.

Только не Женева.

Она непоколебимая. Холодная. Сдержанная. И это прекрасно.

Скольжу взглядом по кровавому следу высоко на ее скуле и яркому пятну на пальцах.

— Ты отлично справилась, Док.

Ее губы слегка приоткрываются, словно она хочет ответить, но молчит. Все еще переваривает. Все еще впитывает эту перемену внутри себя, власть от осознания того, что она всегда была на это способна.

Я делаю шаг к ней вплотную и тянусь, чтобы стереть кровь с ее щеки. Она не вздрагивает, не отстраняется. Скорее наоборот — подается навстречу моему прикосновению.

Усмехаюсь.

— А я-то думал, что мне придется приучать тебя к этому постепенно.

Она делает долгий, медленный выдох, и я замечаю, как ее пальцы крепче сжимают нож. Она все еще под кайфом от убийства. Первое убийство обычно не отпускает сразу, всегда оставляет свой след внутри тебя. Но оно не ломает её.

Женева становится другим человеком.

Я киваю на тело Картера.

— Это было чистое убийство. — Легко касаюсь костяшками пальцев ее подбородка, заставляя посмотреть мне в глаза. — Со следующим мы торопиться не будем.

Она молчит, не сводя с меня темных, бездонных глаз; на уголках ее губ играет отблеск чего-то опасного. А затем она кивает. Моя кровь закипает, а член твердеет.

— Идем, Док. — Мой голос звучит ниже. — Нам нужно найти Планировщика.

Мозг требует, чтобы я увел ее отсюда. Задерживаться на месте преступления неразумно, как бы надежно я все ни обставил. Однако мой член настроен на совершенно другую волну.

Женева стоит передо мной, тяжело дыша, ее пальцы все еще крепко сжимают нож. Она не сдвинулась с того места, где убила Картера. По ее расширенным зрачкам, по тому, как медленно вздымается и опускается ее грудь, я вижу, что она все еще живет этим моментом.

Как и я.