Мы следуем за Бенедетто по коридору, мимо портретов мёртвых мужчин, которые когда-то считали себя неприкосновенными. Сердце гулко бьётся о рёбра, и дело не только в адреналине. Я чувствую, что что-то не так. Списываю это на последствия того, что только что совершила, и отгоняю эту мысль.

Когда мы доходим до конца коридора, Бенедетто отключает заднюю панель сигнализации и открывает стеклянную дверь, ведущую на заднюю террасу. Соленый воздух прочищает мозги, но недостаточно быстро.

В темноте скользят пять фигур; их ботинки бесшумно ступают по камню, оружие наготове. Внутри все обрывается.

— Гости, — бормочет Призрак, уже срываясь с места.

Все происходит быстро. Призрак бросается на двоих ближайших, его клинок сверкает в лунном свете. Один падает с перерезанным горлом, а второй едва успевает среагировать, как Призрак всаживает лезвие ему под ребра.

Бенедетто кидается вправо, выхватывая оба пистолета с той непринуждённой грацией, которая приходит лишь после целой жизни, проведённой в преступном мире. Первый охранник падает, не успев поднять оружие. Второй бросается на него с рычанием, но Бенедетто оказывается быстрее. Один выстрел в ногу, второй — точно в грудь.

Отступая, я осматриваю пространство в поисках последнего человека. И нахожу его. Прямо у меня за спиной. Его дыхание касается моей шеи.

Я выворачиваюсь слишком поздно. Он обвивает меня рукой, к горлу прижимается холодная сталь. Призрак выкрикивает мое имя, но я не могу обращать на него внимание. Есть только тяжесть лезвия и жестокая хватка на моей талии.

Я переношу вес тела, как показывал мне Призрак, и врезаюсь локтем мужчине в рёбра. Он хрипит, его хватка на мгновение ослабевает, и мне этого достаточно. Я разворачиваюсь в его захвате, хватаю его за запястье и выворачиваю руку, пока пальцы не разжимаются и нож не оказывается у меня.

Правило номер шесть: Убивай осознанно или не убивай вовсе.

Я вонзаю нож в нападавшего, глубоко погружая лезвие. Его дыхание обрывается, глаза широко раскрываются от шока, и он падает. Я вырываюсь из его хватки, тяжело дыша; рукоять скользит в руке.

Призрак оказывается рядом в ту же секунду, хватает меня за руки, удерживая на ногах. Его взгляд лихорадочно скользит по моему лицу.

— Господи, Женева…

Я всё ещё дрожу, и весь пережитый всплеск обрушивается на меня разом, солёный морской ветер смешивается с отвратительным привкусом страха во рту.

Бенедетто отбрасывает ногой тело и перезаряжает оружие.

— Нам нужно уходить. Живо.

Призрак не отпускает. Его руки по-прежнему сжимают мои предплечья — теперь уже твердо, но нежно, большой палец поглаживает кожу, словно он пытается успокоить не только меня, но и себя. Он всматривается мне в лицо, его напряженный взгляд немного смягчается, но страх никуда не уходит.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Я киваю, хотя дыхание никак не успокоится.

— Да.

Он прижимается лбом к моему. Его пульс бешено бьется о мои ладони, которыми я сжимаю его запястья.

— Никогда больше так не делай, — выдыхает он хриплым голосом.

— Я не...

— Знаю. Просто я не вынесу...

Он меня целует. Сбивчиво, отчаянно; поцелуй полон соленого воздуха, желания и самой сути того, что мы натворили. Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, проведя большим пальцем по моей скуле.

— Я люблю тебя.

Я хочу ответить, но голос Бенедетто разрезает этот момент.

— Воссоединение влюбленных подождет. Нам пора.

Мы отрываемся друг от друга, Призрак хватает меня за руку и тащит за собой, пока мы бежим через террасу. Холодный ветер бьет в лицо, когда мы выбегаем на пляж; ботинки взметают песок.

— Надеюсь, лодка все еще там, — говорит Бенедетто. — Прилив начинается быстро. Прождем больше пяти минут — придется плыть.

Призрак коротко кивает и прижимает ладонь к моей спине.

— Вперед.

Чем ближе мы подходим к вырубленным в скале ступеням, тем сильнее хлещет ветер. Они скользкие от прилива, камень потемнел от брызг, но Призрак уже впереди и молча протягивает мне руку.

Я хватаюсь за нее. Он медленно помогает мне спуститься, ступенька за ступенькой. Его хватка крепкая, теплая, несмотря на холод. Когда мы добираемся до низа, вода омывает наши ноги.

Чуть впереди покачивается моторная лодка, привязанная и готовая к отплытию. Бенедетто направляется к ней, его куртка развевается на ветру. Но вдруг останавливается и смотрит на Призрака.

— Пора отчаливать, герой-любовник.

Когда Призрак ничего не отвечает, ухмылка Бенедетто слегка тускнеет. Не настолько, чтобы заметило большинство людей, но я замечаю.

Бенедетто скрещивает руки на груди.

— Ты сам ей скажешь или мне ?

Я перевожу взгляд с одного на другого, и тревога в животе подступает к горлу, вызывая тошноту.

— Скажешь что?

Призрак выдыхает тихо, но в его голосе звучит смирение.

— Я исчезну.

Я моргаю, щурясь от ветра.