— Что ты имеешь в виду?

Он смотрит мне в глаза. Никакой маски. Лишь честность человека, который уже всё решил.

— Я инсценирую свою смерть.

Слова бьют наотмашь, как пощечина. Я открываю рот, но не могу издать ни звука.

— У меня нет будущего, Женева, — тихо произносит он. — Не как у Призрака. Не с моим лицом в каждой криминальной базе и именем, привязанным к трупам, которые никогда не перестанут выкапывать.

— Знаю, — шепчу я.

— Никто не забудет серийного убийцу, который превратил тюрьму в морг и бесследно исчез. Сколько бы плохих людей я ни завалил после этого.

Я хочу возразить, сказать, что он больше, чем то, что о нем говорят люди. Но мы оба знаем, что это бессмысленно.

Призрак подается ближе.

— У нас никогда не будет нормальной совместной жизни. Ни белого заборчика. Ни свободы. Только заголовки, наручники и постоянная угроза того, что кто-то меня узнает. — Он тянется ко мне, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Но если Призрак умрет? Тогда, возможно, у нас появится шанс быть вместе… как Женева и Лиам.

Я смотрю на него в упор. Логически в этом есть смысл, но он всё еще что-то недоговаривает. Иначе зачем было так долго тянуть, прежде чем мне об этом рассказать?

— Ты всё продумал, — говорю я.

Желвак дергается на его скуле.

— Все варианты.

Прижимаю ладонь к его груди.

— И как ты собираешься провернуть это?

Дыхание Призрака замирает. Всего на секунду. Но я это чувствую. Под своей ладонью, за его ребрами.

Он не отвечает.

Бенедетто со вздохом делает шаг вперед и встает рядом со мной.

— Тебе это не понравится, Док.

Я резко перевожу на него взгляд.

— Говори.

Он переключает внимание на Призрака, который так и не проронил ни слова.

— Тетродотоксин, — произносит Бенедетто. — Имитирует смерть. Почти полностью замедляет сердцебиение. Ни дыхания. Ни пульса. Выглядит как труп. Но обратим.

Я смотрю на него, затем на Призрака.

— Вы совсем спятили?

Бенедетто бормочет:

— Ага.

— Ты собираешься отравить себя? — Мой голос срывается. — Это твой план?

— Всё рассчитано, — говорит Призрак. — С ювелирной точностью. Бенедетто введет дозу, и я «умру». Ни сердцебиения. Ни дыхания. Смерть констатируют на месте.

— А потом что? — голос повышается, и ветер уносит его прочь. — Позволишь копам засунуть тебя в мешок и увезти как гребаный труп?

Бенедетто примирительно поднимает руки.

— Не до места назначения. Я перехвачу перевозку до того, как тело отправят в морг. Быстро и без проблем.

— Нет, — качаю головой я. — Нет, это безумие. Ты можешь умереть, Призрак. По-настоящему умереть.

Он берет мое лицо в ладони.

— Не умру. Я протестировал препарат. Мы засекали время. Отследили все переменные. Бенедетто точно знает, как обратить действие.

— А если что-то пойдет не так? — шепчу я, легким не хватает воздуха. — Что, если не сработает?

Он прижимается лбом к моему.

— Значит, я умру, пытаясь подарить тебе жизнь.

Закрываю глаза, потому что смотреть на него слишком больно.

— Я не могу потерять тебя так же, как потеряла родителей.

— Не потеряешь, — бормочет он. — Но ты не можешь прожить свою жизнь с призраком, Женева. Ты заслуживаешь большего.

— Не надо, — обрываю его я; голос ломается. — Не смей рассказывать мне, чего я, блядь, заслуживаю.

Слёзы наворачиваются быстрее, чем я успеваю их смахнуть, и я ненавижу то, как они меня выдают. Хрупкой. Раненой. Но так и есть. Потому что он стоит здесь и говорит о смерти так, словно это не более чем условность, хотя мы оба знаем, что это вполне может стать реальностью.

— Думаешь, ты поступаешь благородно? — я толкаю его в грудь. И снова, отчаянно нуждаясь в расстоянии и одновременно ненавидя его. — Клянусь Богом, Призрак, если ты это сделаешь, если инсценируешь свою смерть и оставишь меня здесь без единого грёбаного сердцебиения, за которое я смогу держаться, — между нами всё кончено.

Он не вздрагивает. Никак не реагирует. Просто принимает удар.

— Ты возненавидишь меня ещё сильнее, если я останусь жив и мы оба из-за этого погибнем.

— Я лучше умру с тобой, чем буду жить без тебя! — Слова вырываются из меня. Отчаянные. Полные боли. — Не обещай мне, что всё будет хорошо, когда ты не можешь этого гарантировать.

Он делает шаг вперед и снова хватает мое лицо ладонями. Я пытаюсь вырваться, но он удерживает меня на месте.

— Ты права, но я всё равно это сделаю.

Бенедетто подходит к нему со спины со шприцем в руке; лицо напряжено.

— У нас мало времени.

— Почему ты мне не сказал? — спрашиваю я.

Бенедетто пожимает плечами, но этот небрежный жест противоречит вине в его глазах.

— Это был не мой секрет, Док.

Я резко поворачиваюсь и впиваюсь злым взглядом в Призрака.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что тебе не страшно.