Я резко толкаю его, и он отступает на шаг, тяжело дыша, воздух вырывается со свистом не только из-за яда, который чуть его не убил. Его взгляд прожигает меня насквозь, одновременно голодный и полный боли.

Он не колеблется. Ему совершенно плевать, что я его оттолкнула, что мой взгляд способен резать стекло. Он лишь выпрямляется, грудь тяжело и часто вздымается, словно ему физически больно оставаться без меня.

И он снова идёт ко мне.

Сначала медленно. Словно хочет, чтобы я видела, как он приближается. Словно хочет, чтобы я поняла: от этого не убежать. От него не убежать.

Я прижимаюсь спиной к стене, словно она может меня спасти. Не может.

Призрак сокращает последние сантиметры между нами. Его взгляд пылает безумием, челюсть напряжена, а самообладание висит на волоске. Он резко поднимает руку, обхватывает меня за челюсть, большим пальцем проводит по щеке, запрокидывая мне голову. Не сильно. Не жестоко. Ровно настолько, чтобы напомнить, кто здесь всё контролирует.

А затем прижимает меня к стене, нависая надо мной всем телом. Его губы снова обрушиваются на мои, на этот раз ещё яростнее. В этом поцелуе смешалось всё: зубы, языки и грязные обещания, которые он не произносит вслух, но я чувствую в каждом жадном движении его губ по моим. Никакой нежности. Только любовь, слишком огромная, чтобы её сдержать, и слишком опасная, чтобы дать ей имя.

Я резко отрываюсь от его губ и снова пытаюсь оттолкнуть его.

— Я тебя ненавижу.

— Ты, блядь, меня ненавидишь? — рычит он мне в губы, горячо и хрипло дыша. — Тогда ненавидь меня, пока я внутри тебя. Ненавидь меня, пока я не заставлю тебя кончить так сильно, что ты забудешь, почему злилась.

— Иди в задницу, — шиплю я, но это звучит как мольба.

— С удовольствием. Ненавидь меня. Только не переставай ко мне прикасаться.

Я резко втягиваю воздух, но звук тонет в его поцелуе, пока его руки скользят по мне, грубо, жадно, повсюду одновременно. Он обхватывает меня за ягодицы и поднимает. Его тело дрожит от усилия, но это его не останавливает. Его желание сильнее слабости.

— Ты моя, — хрипит он, дыхание дрожит у моего горла, когда он спускается губами по шее, прикусывая достаточно больно, чтобы оставить след. — Позже можешь кричать на меня. Завтра можешь меня ненавидеть. Но сегодня ночью? Я напомню тебе, кому, блядь, ты принадлежишь.

Я впиваюсь ногтями ему в спину, царапая кожу сквозь рубашку, желая прижать его ещё ближе, глубже, желая, чтобы он чувствовал ту же боль, что и я. Ту, что я чувствовала, когда думала, что потеряла его.

— Я никогда не прощу тебя за то, что ты чуть не умер, — говорю я, даже когда мои ноги обвиваются вокруг его талии.

— Я всё ещё умираю, — тяжело дышит он, двигая бёдрами навстречу мне, член напряжён и упирается в брюки. — Каждую грёбаную секунду, пока я не внутри тебя, я умираю.

Наша одежда летит на пол. Его тело всё ещё восстанавливается, но там, где нужно, силы ему хватает. В каждом его движении, в том, как он держит меня, чувствуется желание заставить меня прожить каждую секунду, которую мы потеряли, каждое слово, которое так и не сказали.

Мы сплетаемся в клубок из тел и ярости, стонов и судорожных вдохов, царапающих ногтей и отчаянных поцелуев. Он приспускает брюки ровно настолько, чтобы освободиться, руки дрожат от нетерпения, и вот он уже рядом — твёрдый и горячий, скользит по мне, позволяя почувствовать, насколько близок к потере контроля. Воздух с шумом вырывается из его груди, когда он обхватывает меня за бёдра и прижимается ко мне.

Он вбивается в меня, заполняя меня одним долгим, жестоким толчком, который вышибает воздух из моих легких.

— Призрак, — выдыхаю я, и голос срывается, а вместе с ним будто разрывается сердце.

— Я здесь, — тяжело дышит он мне в ухо, двигаясь резко и задавая беспощадный ритм. — Я, блядь, здесь.

Его зубы царапают мое горло, пальцы оставляют синяки на бедрах, и я принимаю всё, потому что хочу этого. Потому что мне это нужно. Потому что каждый толчок, каждый звук, каждый вдох между нами говорит то единственное, что ни один из нас не может произнести вслух.

Я думала, что потеряла тебя.

Я отвечаю ему всем телом, отчаянно, дико, отвечая на его ярость своей. За моей спиной стена, а он повсюду вокруг, заполняет собой всё пространство, подчиняет, ломает меня именно так, как мне хочется.

И когда меня накрывает оргазм — когда я кончаю, дрожа, плача, разлетаясь на куски в его руках, — он следует за мной с гортанным проклятием, погружаясь так глубоко, как только может, удерживая меня так, словно способен сплавить нас воедино и растянуть этот момент навечно.

Прямо сейчас существует только это. Ненависть. Любовь. То, как мы разрываем друг друга на части только для того, чтобы снова почувствовать себя целыми.

57.Призрак



Я всё ещё внутри неё.

Пульс Женевы бьётся у моих губ, прижатых к её шее, горячий и частый, как мой. Её кожа влажная, грудь вздымается и опускается подо мной, и я клянусь, что чувствую, как её сердце стучит в такт моему.