— Поднимаемся через винный погреб. Узкий лаз ведет к шахте кухонного лифта. Оттуда мы попадаем в коридор третьего этажа, минуя и лестницы, и камеры.

— А когда окажемся внутри? — спрашиваю я.

Его лицо мрачнеет, голос становится тише.

— Мы с тобой допросим его. — Он переводит взгляд на Бенедетто. — Ты будешь стоять на стреме. Если кто-нибудь появится, не дай им войти в комнату.

Бенедетто склоняет голову.

— Ожидаешь проблем?

— Я ожидаю паранойи. Стэнтон уже видел алмазы. Он знает, что мы придём. Просто не знает когда.

В том, что нам предстоит, чувствуется тяжесть, и дело не только в опасности. Это конец. Мы собираемся противостоять не просто человеку. Мы собираемся противостоять каждой лжи и каждой жизни, которую он разрушил. Моей в том числе.

— А что, если охрана бдительнее, чем ты думаешь? — спрашиваю я.

— Я на это и рассчитываю, — отвечает Призрак. — Поэтому работаем тихо. Никакого огнестрела, если только не возникнет крайней необходимости.

Бенедетто ухмыляется.

— Всегда питал слабость к ножам.

— Господи. — Призрак закатывает глаза. — Напомни, почему я вообще продолжаю звать тебя на задания?

— Потому что я приношу с собой ножи, обаяние и гибкие моральные принципы.

— Лучше принеси с собой скотч, — бормочет Призрак. — Хочу дать Доку как можно больше времени со Стэнтоном.

Бенедетто выгибает бровь.

— Договорились.

— Я хочу услышать извинения, прежде чем выпущу ему кишки, — говорю я.

На губах Призрака медленно расползается кривая улыбка.

— Ты получишь гораздо больше, чем извинения, Док.

Мне не нужен трофей. Я хочу, чтобы кровь Стэнтона залила пол, а его ложь была вырвана прямо у него изо рта. И я хочу быть той, кто заставит его заговорить.

Призрак снова стучит по чертежу, и его палец опускается на комнату, отмеченную как личный кабинет.

— Сюда мы его и приведём. Звукоизоляция. Усиленные стены. Ни одного окна. Здесь он проводит закрытые встречи со своими главными спонсорами.

Я моргаю.

— То есть ты предлагаешь допросить его в его собственном штабе?

Призрак пожимает плечами.

— Символично, правда?

Бенедетто хмыкает.

— А еще говоришь, что сентиментальный здесь я.

— Тебе не о чем нервничать, — говорит он мне. Но я вижу это в его глазах: туго скрученное напряжение, вызванное желанием защитить меня, невысказанное обещание, что, если этой ночью что-то пойдёт не так, он сожжёт всё поместье дотла и вытащит меня оттуда.

— Я собираюсь допросить человека, организовавшего убийство моих родителей, — сухо отвечаю я. — Думаю, мне позволено немного понервничать.

Он кивает, лицо становится серьёзным.

— Верно. Но помни правило номер пять, Док.

— Не сомневайся.

54.Призрак



Морской ветер на вкус как соль и жестокость.

Мы пригибаемся за рядом аккуратно подстриженных живых изгородей, тянущихся вдоль границы пляжной территории Стэнтона. Над нами возвышается дом этого ублюдка, весь из острых углов и стекла, словно памятник высокомерию. Прожекторы медленно скользят по территории, и я отсчитываю секунды между их поворотами.

Четверо охранников по периметру. Ещё двое с тыльной стороны. Третий патрулирует прямо за восточным балконом.

Как и ожидалось.

Бросаю взгляд на сидящую рядом женщину, чье лицо кажется бледным в лунном свете. Дыхание Женевы ровное. Но ее рана всё еще не до конца зажила. Не говоря уже о напряжении, исходящем от нее, пока она держит эмоции под контролем.

— Ты как, держишься? — бормочу я.

Она коротко кивает, не отрывая глаз от дома, словно человек внутри уже истекает для нее кровью.

— Ты меня не отстранишь.

— Я не настолько глуп, чтобы даже пытаться.

Но это не значит, что я не буду следить за каждым ее шагом.

Бенедетто указывает вперед.

— Северный вход чист. Датчики движения работают тридцатисекундными циклами. Выдвигаемся по моей команде.

Снова сканирую периметр, делая поправку на ветер, шум и любые другие факторы, из-за которых всё может полететь к чертям. Стэнтон усилил охрану с тех пор, как я оставил ему бриллиант в хранилище. Не могу его винить. Если бы я думал, что за мной идет дьявол, я бы тоже повесил пару лишних замков.

Вот только замки не спасают от таких, как я.

— Двадцать секунд, — говорит Бенедетто. — Тихо и быстро. Без геройства.

— Не смотри на меня, — бормочу я.

— Я и не смотрел. Я обращался к Женеве.

Она едва заметно улыбается. И я ненавижу, насколько хорошо эта улыбка ей идёт. Потому что в прошлый раз, когда мы отправились на задание, я смотрел, как она истекает кровью. И если сегодня я увижу это снова, я, блядь, взорвусь.

— Десять секунд, — шепчет Бенедетто.

Поправляю ремень от ножа на спине и в последний раз встречаюсь с ней взглядом.

— Держись за мной, пока не окажемся внутри. И без споров.