— Потому что ты не одобришь мои методы, и меня не интересует твоё мнение. Если только мы не сможем натянуть седло на твою критику и ускакать отсюда. — Он бросает свой рюкзак и плащ и указывает на них. — Ты остаешься здесь с моими вещами… они слишком мокрые, чтобы я мог нормально двигаться в них. Солнце поднялось, и если мы не вытащим тебя отсюда, ты окажешься там же, где мы были прошлой ночью.

Я знаю, что он прав. Мы уже потратили много времени, и хотя большинство деревенских жителей, вероятно, останутся за стенами, будут и такие, кто вынужден выйти наружу… и у них, держу пари, найдётся оружие при себе. Или, по крайней мере, будет голос, чтобы позвать вооруженных людей.

— Не вреди никому.

— Ну конечно, — бурчит он, начиная удаляться. — Зачем мне это делать.

Я стою там с его промокшими вещами, наблюдая, как Мерк снова исчезает среди деревьев. Я остаюсь одна со своими подозрениями и страхом. Мгновение я оглядываюсь по сторонам, а потом опускаюсь на колени к его вещам. Разглаживая его кожаный плащ, я дважды убеждаюсь, что Мерк ушел… затем запускаю руку в один из больших передних карманов…

Раздается тонкий звон, и что-то трещит? Оружия слишком много, не сосчитать. Латунная цепь. Складные ножи (два)…

— Ай, — шиплю я, когда меня что-то жалит.

Выдернув руку, я вижу ряд маленьких уколов на кончиках пальцев, из которых начинает сочиться кровь. Я вытираю их о бедро и продолжаю с большей осторожностью. Появляется ещё одна цепь, только с зазубринами. Как и все остальное… а теперь и мой нож… цепь чистая и ухоженная, и не трудно представить, что она может сделать с чьей-то шеей.

Я снова бросаю взгляд вверх. Озираюсь.

Затем осторожно возвращаю колючую сталь на место и продолжаю проверять остальные части плаща. Каждый квадратный дюйм. Всё, что я нахожу — это складки влажной кожи, пахнущие Мерком, стрелолилией, и ещё больше оружия, способного причинить ужасный вред живым людям.

И ни одного компаса.

Но разве он оставил бы этот инструмент здесь, если бы украл его? Возможно, он спрятал прибор где-то на себе…

Шелест подлеска заставляет меня поднять голову, и я взмахиваю плащом, пытаясь вспомнить, как он выглядел, когда Мерк уронил тяжелый груз. Затем я остаюсь в ожидании, в компании лишь своего стучащего сердца.

Ничего не происходит, и я бросаю взгляд на его рюкзак. Хотя Мерк, вероятно, сделал то же самое с моими вещами, мысль о том, чтобы порыться в его пожитках, вызывает у меня явное недовольство. Я снова подхожу к своей сумке и на этот раз, вместо того чтобы просто копаться в ней, высыпаю содержимое на землю…

Компас оказывается последним, что падает с глухим стуком на землю.

— Слава Лунному серпу, — выдыхаю я.

Рухнув вниз, я принимаюсь за шнурок простого коричневого футляра. Мои неуклюжие пальцы неаккуратны, и я невольно начинаю бормотать:

— Я осталась сиротой на родильном ложе и была брошена на деревенской площади, где…

Когда мои слова затихают, я задумываюсь, почему никогда не замечала, что на этом фраза всегда обрывается, но потом компас выпадает мне в руку, и всё замирает.

Сначала я ощущаю вес этого прибора размером с ладонь, а затем все мои мысли занимают лишь его древний вид… при этом он так хорошо сохранился. С крышками с обеих сторон и замком сверху, желтое покрытие корпуса не имеет ни одной царапины, и мне становится интересно, сделан ли он из золота… или, возможно, из простой латуни, которая была отполирована до совершенства перед тем, как его бережно убрали подальше от воздуха. То, что кажется передней крышкой, украшено тончайшей гравировкой: направления Север, Юг, Восток и Запад написаны красивым курсивом. В центре я вижу выступ с ребристым контуром, в котором инстинктивно узнаю сам Анатос.

Щурясь, я пытаюсь сосредоточиться на том месте, где расположена моя маленькая деревня, в низине Королевства Просперитус. Мерк говорил, что до Пустошей — день пути, и я прикидываю, сколько мне придется проехать на юг, если я собираюсь добраться до Аванпоста, о котором слышала, что это последнее поселение в этом районе.

Не могу не заметить, что Южное Королевство не так уж и далеко. И, судя по тому, что я подслушала в таверне, на троне сидит королева-воин с жаждой войны, которая никого не видит.

Путники регулярно проходили через нашу деревню и останавливались в «Перчатке» для отдыха и восстановления сил, и всегда приносили с собой новости и истории со всех концов Анатоса. Репутация этой королевы предшествует ей настолько, что немногие решаются отправиться на юг, ведь она защищает свои земли яростной армией из тысячи всадников.

Я даже слышала, что она скармливает жертв своим людям.

Большой палец зависает над кнопкой на верхней части компаса, и, колеблясь, я говорю себе: если я смогла выжить в туннеле и пересечь ров, то усилие, необходимое для того, чтобы щелкнуть крошечный задвижной механизм — это ничто. Но я не могу этого сделать. Почему-то меня пугает то, что сокрыто внутри…