Мерк выходит из деревьев так, словно владеет всей землей вокруг. С другой стороны, его не преследуют, это он — охотник. Следуя за ним по необходимости, я остаюсь в тени его крупного тела и напоминаю себе, что на мне совершенно другая, богато украшенная одежда с серебряными нитями, при виде которой бедные деревенские жители непременно опустят глаза в знак почтения.

— Нам нужно поторопиться, — шепчу я. — Пастухи скоро вернутся с…

— Не думаю, что всё стадо способно меня унести. Это пустая трата времени…

— Вовсе нет. — Когда Мерк бросает взгляд через плечо, я ощущаю его раздражение и злюсь на это. — Мы просто привяжем четверых из них рядом, а ты ляжешь на их спины, как упавшее дерево. Я пойду рядом и прослежу, чтобы они не унесли тебя.

Наступает пауза, а затем Мерк хохочет. Этот звук разносится в округе, и светло-коричневое стадо ослов беспокойно шевелится в своем загоне, их большие уши настороженно поднимаются. Благодаря этому звуку мы также привлекаем внимание сторожевых собак, которые находились ниже по ветру.

Два огромных бродячих пса размером с волков вскакивают со своих постов и занимают позицию между нами и стадом. Их рычание сопровождается угрюмым обнажением клыков, и они сосредоточены исключительно на Мерке как на угрозе.

Мерк ругается, оттягивая свой кожаный плащ.

— От меня несёт баласом. Вот что они унюхали. — Он берет меня за руку и уводит обратно в деревья. — Если я пойду на этих собак, я одержу верх, но бой будет громким, и шум привлечет внимание. Кроме того, хотя я ценю твои усилия ради нас, у меня есть лучший способ обзавестись седлом. Оставайся здесь.

Естественно, я следую за ним по следам. Когда мужчина оборачивается, чтобы отвадить меня, я поднимаю ладонь прямо перед его лицом.

Прежде чем я успеваю открыть рот, Мерк качает головой.

— Да, вот неожиданность.

— Что, прости?

— У меня нет желания спорить с тобой по этому поводу, — бурчит он, снова поворачиваясь. — Это твоя жизнь. Ты даже можешь сделать нам обоим одолжение, если убьёшь себя.

Он снова шагает прочь, отклоняясь от деревни, и пока я уворачиваюсь от ветвей, которые пытаются зацепить меня, ко мне возвращается сила — вероятно, потому что у меня есть с чем бороться. Если он собирается преградить мне путь, ему придется использовать что-то более прочное, чем этот лес, через который я уже проложила тропу.

Примерно в десяти длинах от нас широкая река, окаймленная валунами и питающая малые ручьи, и Мерк ведет нас прямо к краю леса, чтобы я могла почувствовать тепло солнечного света. Пока он осматривает изгиб потока, я оцениваю лес на противоположном берегу, но сюда никто не заходит, так что, в общем-то, это и не нужно. Вода доступнее в других местах, мы находимся на расстоянии от дороги, а мёртвые коровы?

— Тебе лучше вернуться в лес, — говорит он небрежно.

Я подхожу ближе к нему в поисках защиты.

— Что ты увидел?

— Если ты не хочешь наблюдать, — Мерк снимает свой рюкзак, а затем его рука тянется к кинжалу, закрепленному на бедре. — В таком случае, можешь остаться здесь.

Когда он снимает пояс с оружием, я хмурюсь.

— Что ты делаешь?

— Я воняю баласом, и мне нужно избавиться от этого запаха. — Он снимает свой кожаный плащ и бросает его на камень у берега. — Иначе большинство домашних животных и все дикие сразу же почувствуют наше присутствие.

С этими словами он стягивает сетчатый нагрудник и начинает развязывать штаны. Я заливаюсь краской, чувствуя его взгляд на себе, как будто Мерк бросает мне вызов, провоцируя остаться на месте…

Я так резво возвращаюсь в лес, что моё лицо сталкивается с листьями, от которых я пыталась укрыться. С трудом дыша и смахивая ветви с дороги, я ныряю в более прохладные тени и стараюсь держать глаза в противоположном направлении. Надо отдать Мерку должное. Учитывая густоту леса и то, как он нависает над берегом реки, это действительно безопасное место для купания… и Мерк прав насчет животных.

Кроме того, судя по брызгам за спиной, он быстро справляется со своим довольно большим телом…

Мой разум становится неприлично ясным, когда я представляю себе его наготу… а также то, как его мозолистые руки должны выглядеть, когда они черпают воду и омывают обнаженную кожу. Клянусь, картины в моем воображении настолько яркие, что кажется, будто я наблюдаю за мужчиной. Я вижу капли воды, падающие с его волос, и струйки, стекающие по груди и крепким мышцам живота к его…

— Хватит, — шиплю я.

Но… я не останавливаюсь.

Я не могу.

Двадцать пять Проблемы с доверием

Пока я слушаю, как Мерк купается, моё чувство ориентации испаряется, хотя внутренний компас никогда меня не подводил: я теряюсь в привычном лесу, который знаю всю свою жизнь, и это не предвещает ничего хорошего для предстоящего путешествия.

И тут мне в голову приходит одна мысль.