Когда он вытягивает факел вперёд, его силуэт — плечи и голова, а также двуручный меч в руке — выглядят так, словно тьма передо мной сливается в живую форму. Но я напоминаю себе, что он — оружие под моим контролем, и хотя я не знаю, с чем нам предстоит столкнуться, я уверена в одном:
Я не собираюсь умирать в этом туннеле. Может быть, где-то ещё, но не здесь и не сегодня ночью.
С этой решимостью я открываю рюкзак и нахожу, что всё, включая коробку, помещается внутрь. Как только я накидываю тяжесть на спину, наёмник отворачивается, чтобы лицом к лицу встретиться с тем, что нас ждёт впереди.
— Подожди.
Он поворачивает голову вбок, его профиль суров, как у любого хищника.
— Что?
— Как тебя зовут на самом деле? — Я чувствую настоятельную необходимость знать это, и когда он молчит, я продолжаю: — Нам придется общаться на протяжении этого… путешествия.
— Зачем это? — Он нетерпеливо взмахивает двуручным мечом. — Забудь. Я же сказал, как ты можешь меня называть.
— Пожалуйста. Как тебя на самом деле зовут?
— У меня нет имени.
— У всех есть имя…
— Не у меня.
Он делает шаг вперёд, словно может справиться с любыми трудностями, которые нам встретятся, и у меня нет выбора, кроме как следовать за ним или остаться позади.
— Я буду звать тебя Мерком, — объявляю я, когда под моими тапочками начинается наклон вниз, и воздух наполняется запахом земли и плесени. — Наёмник слишком…
Что ж, слишком близко к правде, чтобы постоянно об этом напоминать.
— Как хочешь. — Затем он снова поворачивает ко мне профиль, на губах играет лёгкая улыбка. — Соррель.
Шаги у него длинные, и мне приходится спешить, чтобы не отстать, особенно когда мы спускаемся на более низкий уровень. Над головой трещины в сводчатом потолке пропускают холодную воду, которая орошает нас и заполняет лужи под ногами. Мне кажется, что я вдыхаю саму землю, и она превращается в грязь на задней стенке моего горла…
Скрип и шорохи выдают крыс, которые становятся нашими спутниками в путешествии, и я стараюсь не замечать их пухлых серых тел и кожаных розовых хвостов, когда они мчатся мимо нас и исчезают в темноте. Когда появляется очередной наклон, я выставляю ладонь к стене, чтобы удержаться… и тут же убираю её. Я не могу стерпеть слизь, это ощущение заставляет вспомнить о коровьих потрохах, которые мистер Кэвениш принёс в таверну.
Когда я вытираю ладонь о плащ, в груди расползается покалывание, а живот переворачивается в своём ложе из таза. Затем горло сжимается, словно в тисках.
Душно, я размыкаю губы, дыхание вырывается изо рта, словно я бегу; высокий свист сквозь передние зубы напоминает о птице, предупреждающей о притаившемся в сене коте. Мой баланс нарушается, когда ноги внезапно немеют, и я падаю к мокрой стене. Удерживая руки на коленях, я превращаюсь в стол на трёх ножках, пытаясь не потерять сознание…
Мерк вынужден вернуться назад и поднести факел к моему скрытому лицу.
— Что с тобой?
— Не могу… дышать…
— Значит сними свой глупый капюшон. Здесь жарко.
— Я-я-я не могу… нет! — Я дергаюсь в сторону, чувствуя, как он тянет ткань. — Нет, нет, нет…
Я зажимаю руки над головой.
— Я не могу это сделать… я не могу дышать, я не могу… я не могу это сделать. Мне нужно вернуться, я не могу…
Хватка крепко сжимается на моем бицепсе, и мужчина встряхивает меня.
— Нет, ты можешь…
— Н-н-нет, я не могу! Нам нужно вернуться… я здесь умру!
А ведь решение казалось таким верным всего несколько длин назад.
Лицо Мерка приближается ко мне, и я зажмуриваюсь, чтобы избежать его взгляда.
— Мы идем вперед…
— Я не могу…
— Ты можешь, и ты сделаешь это, потому что у тебя нет выбора. — Его резкий голос отзывается эхом по туннелю. — Заканчивай прямо сейчас, и двигай вперед. Только вперед, никогда назад!
Мерк тянет меня вперед, и я настолько шокирована, что забываю о бурлящих ощущениях в своем теле. Пока он тащит меня за собой, я бью ногами по лужам в своих кожаных тапочках, плащ запутывается вокруг ног.
— Отпусти меня…
— Заставь меня.
— Это нечестно. — Я рвусь из его захвата. — Ты больше меня. Сильнее. Жестче…
— Заставь меня.
— Что ты…
— Ты хочешь, чтобы я отпустил? — Мерк разворачивает меня и подносит факел к моей руке. — Иди вперед, и я отпущу. Но либо ты идешь впереди меня, либо я тащу тебя за собой. Одно из двух, тебе решать. Но возвращаться нельзя, и останавливаться нельзя. Как это будет?
Моргая, на изнанке век я вижу Мар, осквернённую в гнезде одеял, которые я украла для неё.
— Это нечестно, — я задыхаюсь.
— Что заставляет тебя думать, что жизнь справедлива? — Его слова полны жестокости, и мой взгляд устремляется к шраму на его лице. — Не будь слабой и глупой. Справедливости нет, никто не спасет тебя, кроме тебя самой, а возвращаться нельзя. Так, что, я тащу тебя или ты прекращаешь истерику прямо сейчас?
Как всё это случилось? — гадаю я. Что я здесь делаю…