— Нет, не просто. — Мерк качает головой и хватает свой рюкзак со стола. — И ты пожалеешь об этом. Рано или поздно я понадоблюсь тебе в этом городе, но будет уже слишком поздно.

Правдивость его слов вызывает во мне ещё большую ярость, потому что я действительно нуждаюсь в нём. Только не так, как он думает.

Может быть, это знак.

Я указываю на дверь.

— Двигайся дальше, Мерк. Следуй своему собственному совету… и не перекладывай на меня свои сомнения. Ты менее важен для моей судьбы, чем думаешь.

Ещё одна напряжённая пауза.

— Тоже верно. Прощай.

И вот так всё и заканчивается. Мерк просто уходит, и даже дверью не хлопает.

Оставшись наедине с собой, я покрываюсь дрожью, поэтому снова начинаю ходить взад-вперёд, думая о том, что ещё могла бы сказать, что хочу сказать… ни одно из этих слов не примирительное, все они возвращают меня к тому, как я его выгнала. Но потом я перехожу к другому.

Я не могу выбросить из головы горничную. И даже если мне в конце концов придётся отпустить Мерка, с ней я так поступить не могу.

Мне нужен он в последний раз.

С проклятием я снова направляюсь к выходу и распахиваю дверь, готовая отправиться на его поиски…

Мерк стоит прямо за дверью, его рюкзак лежит у ног, телом он прислонился к серой стене. Его брови опущены едва ли не до пупка, и, когда он поворачивает голову и смотрит на меня, я не знаю, что чувствую.

Нет, это ложь. Мне не нравится ничего из того, что я чувствую.

— Тебе больше не нужно ждать затвора, — бормочу я.

— Старые привычки живучи.

Когда он наклоняется и поднимает свой рюкзак, я бросаю взгляд вдоль коридора… и у лестницы женщина с красной постелью вышла из своей комнаты. На ней чёрный шелковый халат с глубоким вырезом, который напоминает мне цвет глаза Мерка, и он подчеркивает её длинные светлые волосы. Её поза у дверного косяка — явное приглашение, а её достоинства так очевидны, что мои кажутся невидимыми.

Она повернулась к Мерку — к нам — и явно готова поймать его на выходе.

— Ты прав, — говорю я.

Мои слова останавливают его, когда он начинает уходить, и я не могу отвести взгляда от другой женщины… даже несмотря на то, что напоминаю себе: у меня нет права на агрессию, которую я испытываю к ней. Жаль, что эта логика совершенно неуместна, когда я вспоминаю, как он выходил из её комнаты.

Широко открыв свою дверь, я отступаю в сторону. Мерк прищуривается и смотрит на меня.

— Что? — требует он.

С трудом усмиряя гордость, я говорю тихим голосом:

— Мне нужна твоя помощь.

— Что изменилось? За последние три минуты с тех пор, как ты выгнала меня.

Существует множество способов ответить на этот вопрос, многие из которых основаны на гневе и только оттолкнут Мерка ещё дальше; остальные я не хочу произносить здесь, на виду у всех.

— Я решила… — Я прочищаю горло. — Как бы мне ни было больно, я должна быть честной в отношении своих ограниченных возможностей.

Его брови поднимаются, и я ожидаю, что он начнёт злорадствовать. Вместо этого Мерк просто кивает один раз.

— Тоже верно.

Большое тело проходит мимо меня, и я смотрю вниз по коридору.

Работающая женщина медленно улыбается и затем наклоняет голову, как будто признаёт меня и ту территорию, которую я обозначила. Я жду, пока она не скроется в своей комнате.

Только после этого отворачиваюсь и шагаю в свою.

Пятьдесят два Пробуждение

Закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной, я напоминаю себе, насколько далеко мы с Мерком продвинулись и какие испытания преодолели. В моём сознании эти воспоминания борются за первенство с образом той светловолосой женщины в её неубранной постели… но ни то, что мы пережили с Мерком, ни то, что он делал с ней, не имеет значения.

— Дело не во мне, — слышу я свои слова.

Мерк смотрит на меня, и я клянусь, что чувствую его раздражение. Подтверждением его недовольства служит тот факт, что он бросает свой рюкзак на стол.

— Я думал, ты сказала, что Лена в порядке.

— Дело не в ней.

— Мы просто будем играть в рулетку с именами незнакомцев…

— Это не твоя женщина. — Прежде чем он успевает ответить, я перебиваю: — И если ты не можешь мне помочь, я пойму. Это… выходит за рамки обычного.

Ну, для меня так точно.

Его чёрно-белый взгляд сужается.

— О чём ты тогда просишь? Говори прямо.

Его боевая рука покоится на рюкзаке, как будто он полностью готов поднять его, надеть и продолжить свой уход, который был прерван в коридоре.

— Давай, — подгоняет он. — Что дальше?

Именно в этот момент мой голос подводит меня. На первых словах.

— Я хочу, чтобы ты… убил кое-кото.

Смех, который доносится от него, становится для меня последним ожидаемым ответом.

— Мою женщину? — протянул он. — Как ты её назвала.

— Нет, — резко отвечаю я.

В мгновение ока он меняется.

— Кто тебя обидел? Что случилось?