– Бекки! Владыки, Бекки, это ты! А я… Прости, что не пришла вчера, не поддержала тебя, Бекки, Бекки, прости! Я думала, меня в библиотеку вызвали ненадолго, но архивариус Шилдс дала задание составить электронный каталог старых журналов и строго-настрого велела, чтоб я закончила сегодня к обеду. «Искусство одеваться» – тот самый журнал, который принадлежит роду Лилюш. Мне позволили взять чемоданчик в комнату! Я вчера вечером начала, и никак не могу закончить, хотя, казалось бы, зачем Арквиллу в фонде лилюшевское «Искусство одеваться»? Но нет, Шилдс над ними прямо трясется! Наверное, потому, что Лилюш! Я не смогла прийти, не смогла – ты ведь знаешь, как строго Сикель наказывает за невыполнение работ на благо Арквилла, прям трясется. Я не ожидала, что случится такой кошмар, дорогая моя! Я была привязана к этому злосчастному чемоданчику, даже в туалет ходила всего лишь два раза!

– Можешь не оправдываться – я знаю, как строго наказывает Сикель, – перебила я, озирая свою половину комнаты.

Да, эта небольшая продолговатая комнатка, в которой жила Бекка (само собой, вместе с Нормой), была ровнехонько поделена на две половины стеллажом, состоящим из горизонтальных полок, размещенных в несколько ярусов.

Половина Нормы выглядела симпатично – веселенькое покрывало на кровати, коврик, яркие разноцветные флакончики косметики, батареей выстроившиеся на прикроватной тумбочке, большой стол, за которым она работала на библиотечном лэптопе, и потертый, но выглядящий очень удобным мягкий стул.

Половина Бекки представляла с этим разительный контраст – у нее не было ни покрывала на кровати, ни коврика, ни стола – лишь только облезлый деревянный стул в качестве тумбочки.

Зато все видимое и невидимое пространство Беккиного угла занимали книги. Бесконечные книги в ярких обложках, на которых были изображены влюбленные пары в самых разнообразных позах и костюмах.

Везде – на стеллаже, на окне, на стуле и под стулом, под кроватью, на покосившейся полочке, прибитой к стене и даже на полу.

На их обложках были и сэры с леди, и рыцари с их прекрасными дамами, и викинги с их женщинами-воительницами, и всевозможные лорды, короли, господины, шейхи, варвары и благородные грабители…

И все со своими дамами сердца.

Новеллы Бекки были не новыми, а весьма и весьма потрепанными, разваленными, с выпавшими кое-где страничками. Конечно, у нее не имелось средств на эти книги – коллекция досталась ей от какой-то почившей старой девы, которая была большой охотницей до любовных новелл.

Родственники этой почтенной женщины сплавили роду Бекки никому не нужную макулатуру за обряд погребения и место на кладбище Бойлов.

Бекка начала читать их в пятнадцатилетнем возрасте и подсела. За прошедшее время девушка перечитала все эти истории по кругу десятки раз.

Ее мать хотела избавиться от макулатуры, занимающей место в каморке Бекки, что находилась в похоронном бюро, но девочка в первый раз устроила настоящую истерику и мамаша уступила.

Правда, чтоб Бекке жизнь медом не казалась, все-таки сожгла несколько стопок романчиков. Просто девочке назло.

А еще она сразу заявила, что не будет заниматься перевозкой такого количества книг из бюро в Арквилл. Транспортировка влетала в копеечку.

Помогла Норма – Бекки, которая жизни не мыслила без своих друзей-новелл, заняла у нее сто доллардов расплатиться с курьерской службой. И так, кстати, еще не отдала, потом что было нечем.

Однако Норма до сих пор тактично ни разу не напомнила о долге.

– Бекки, моя дорогая… – прошептала девушка, оглядывая меня, и в глазах ее сверкнули слезы. – Как же мне жаль! Мне так жаль, что все это произошло с тобой! Ты выглядишь ужасно, просто ужасно, моя милая, любимая подружка Бекс!

Я внимательно посмотрела на нее.

Норма была невысокой девушкой с прямыми волосами до плеч и прямой челкой, под которой прятались блестящие глазки-бусинки. У нее были мелкие черты лица, и вообще оно имело какое-то беличье выражение, несмотря на то, что сигил Нормы был хамелеон, а ее стихия – земля, так же, как и у Бекки.

Она подбежала ко мне и порывисто обняла, то и дело всхлипывая.

Говорила она очень эмоционально, с постоянным надрывом.

– Бедная, бедная Бекки, я ума не приложу, как так получилось, что во флакончике оказалось приворотное зелье! Мы же вместе готовили мазь, заживляющую мазь от ран, для комиссара! А там оказалось такое, такое! Кто-то из наследников подшутил над тобой, я уверена! Помнишь, мы оставляли заготовку в аудитории алхимии, когда она доходила – наверное, тогда кто-то и подмешал туда всякое, чтоб подставить тебя перед Рейнхардом! Но это ничего, ничего, мы с тобой вместе отыщем эту гадину, что над тобой подшутить решила, и вот она у нас получит на орехи!

Норма расходилась все больше и больше – скалила мелкие острые зубки, а ее беличье личико пылало праведным гневом.