Даже за одну каплю на своих чистейших идеально выглаженных брюках он вполне может это сделать.

Он хочет что-то сказать, явно убийственное, но я опережаю.

– Я найду того, кто намешал приворотное зелье и подменил им целебную мазь во флаконе, – гляжу Фрейтору в глаза.

Он легко пожимает широкими плечами.

– Можешь доказать. А можешь и не доказывать. Это все равно ничего не изменит. Я бы на твоем месте не стал тратить на это время. У тебя его теперь и так будет немного, Бойл. Ты ведь не забыла, что обещала? Что-то про конюшни и туалеты.

– Если докажу свою невиновность, вы ведь освободите меня от обещания, комиссар?

– Не докажешь, нулевая. Не хватит ни характера, ни ума. И вот эта твоя попытка сейчас показать зубы выглядит… Убого. Все равно сломанная. Все равно дешевая, использованная, битая. Не эстетично. Не привлекает.

– Вы с вашим аристократическим воспитанием, разумеется, бесконечно далеки от этого, комиссар Фрейтор… – медленно говорю я. – Но знаете, в деревне, где я выросла, говорят, что за одного битого двух небитых дают. А теперь, с вашего позволения, я пойду и приведу себя в порядок, как вы и велели.

И не дождавшись его разрешения, разворачиваюсь и иду – медленно, ковыляя, потому что мне все еще тяжело привыкнуть к новому телу.

На ходу я сминаю бумажный стаканчик, который держала в руке и метким броском швыряю в урну.

Очень хотелось оглянуться, чтобы убедиться, что Рейнхард Фрейтор не целится мне в спину из своего знаменитого кольта «Миротворец».

Но сила воли у меня на самом деле была.

Поэтому оглядываться я не стала.

ГЛАВА 10

Окончательного просветления в голове и теле, сразу, разумеется, не наступило.

Я видела отрывки из прошлой жизни Ребекки, как старое кино, и какие-то понятия и базовые моменты уже существовали внутри моего сознания, словно я знала об этом всю жизнь.

С чем-то еще только предстояло разобраться.

По крайней мере, хоть примерно знала, куда идти.

Мельком отметила про себя, что местный язык, кажется, пошел мне встроенной функцией – по крайней мере, добравшись до главного входа, я смогла прочитать слова, выбитые на черной табличке серебряными буквами.

«Академия Родового Королевского Величия АРКВИЛЛ»

Чуть ниже шел девиз академии: «Через семейные узы и величие мы правим стихиями, создавая вечное наследие».

Еще ниже был изображен герб Арквилла – длань с пятью алхимическими символами стихий, изображенными на ладони.

И сама длань, и символы горели фиолетовым светом, потому что считалось, пятая энергия, квинтэссенция, самая мощная из всех стихий, может управлять остальными.

Именно поэтому фиолетовый считался главным в академии, эдаким королевским цветом величия и в темно-синей форме наследников обязательно должна была присутствовать какая-то фиолетовая деталь – галстук, шейный платок, пояс, ободок, иногда кулон или брошка.

У отстойников тоже была подобная форма, предоставленная Арквиллом, но им, в отличие от наследников, фиолетовые акценты были запрещены. Любой другой цвет – можно, но не приветствовалось.

На миг мне показалось, что я сплю или сошла с ума.

Протянув руку, прикоснулась пальцами к фиолетовой длани на табличке и тут же ее одернула – сияние оказалось горячим на ощупь.

Нет, это не сон и не бред.

Я правда здесь, в Арквилле.

Я правда в другом мире.

Кстати, герб академии замечательно подходил ректору Фрейтору, ведь именно он владел всеми четырьмя стихиями вкупе с пятой квинтэссенцией, что по меркам этого мира считалось феноменальнейшими выдающимися способностями, встречающимися очень и очень редко у кого.

Ну конечно, первый парень на деревне.

Вернее, на Арквилле.

Да и в самом Тенебрисе тоже.

Немудрено, что Бекка влюбилась…

Сама академия представляла из себя выстроенный в виде кольца особняк в стиле барокко, с фасадом, изобилующим сложными деталями, с высокими сводчатыми окнами, колоннами, лоджиями, арками и скульптурными группами, изображающими местных богов – Владык стихий.

Кольцо разделялось на домены, каждый из которых был посвящен своей стихии. Имелся так же жилой домен – по-другому, гостиница, где проживали универсанты.

Вообще, Арквилл был устроен максимально богато и роскошно, похоже на дорогой заграничный отель или виллу какого-нибудь мультимиллиардера.

Видимо, чтобы угодить наследничкам, тут было выстроено целое поместье.

У академии имелась ферма, бассейн, сауна, кинотеатр, теннисный корт, поле для гольфа, конюшня и даже небольшая собственная винодельня.

Мало того, двор внутри кольца представлял из себя что-то вроде кусочка Нью-Йоркской Пятой авеню в миниатюре с парочкой дорогих бутиков, шикарным рестораном (который в Арквилле наследникам заменял столовую) и Музеем одной картины, где каждую неделю выставлялось полотно какого-то знаменитого художника, либо другие культурные ценности этого мира.