Это состояние разбитости, спутанности сознания и полной дезориентации во времени и пространстве ужасно.

А еще болит голова. Навязчиво. Словно кто-то раздражающе постукивает по ней небольшим, но тяжелым молоточком.

И вместе с этой болезненной пульсацией в области переносицы и висков вновь приходит это имя.

Бекка Бойл. Бекка Бойл. Бекка.

Бекка. Бекки. Бекс.

Большими красными буквами мигает в моем сознании. Повторяется на разные лады.

Да ведь оно даже не русское!

Какая, к черту, Бекс?

Какого, мать его, дьявола вообще происходит?!

Призываю всю свою силу воли, чтобы прийти в себя, надо прийти в себя, и мне становится немного лучше.

И именно поэтому понимаю, что все это время была не одна.

Пока я с трудом очухивалась, приходя в себя, рядом со мной кто-то находился!

Более того, пыхтел так громко, с одышкой, что удивительно, как я сразу не обратила внимания на это отвратительное пыхтение.

Чье-то скользкое прикосновение в районе моей шеи.

Чуть приоткрываю глаза и наблюдаю из-под ресниц.

Это парень в темно-синем костюме с большим нелепым фиолетовым галстуком. К лацкану его пиджака приколота брошь в виде головы кабана. Но это не милый добрый кабанчик, а хищный, с оскаленными клыками.

Если честно, парень и сам похож на кабана.

Тучный, грузный, со вторым подбородком и рыжей щетиной на голове в качестве волос.

Замечаю толстую, в мой палец, золотую цепь, обхватывающую его жирную шею.

Но хуже всего выражение его лоснящегося лица – предвкушающее, озабоченное и просто невыразимо мерзкое.

В моей голове мгновенно вспыхивает и его имя.

Откуда-то я этого толстяка знаю!

Брюхнан Миллер – наследник династии Миллеров, владеющей банками и золотыми фондами, сигил – кабан, стихия – земля.

Земля – как у меня, только резерв больше…

Да что, черт возьми, происходит?

Какие сигилы, какие стихии, какой резерв?!

Меня ударило молнией и теперь у меня галлюцинации?

Но большая потная клешня Брюхнана с пальцами-сосисками, ползущая к моему соску, реальна.

Как и реальна довольная улыбочка на его лоснящихся губах…

Именно эта омерзительная улыбочка и воровато облапывающая мою грудь липкая рука заставляют поверить в реальность происходящего.

Это не сон, не бред!

Все реально. Все это происходит на самом деле!

Ярко. Четко. По-настоящему.

То, что я никак не могу продереть глаза и притворяюсь, будто без сознания, здорово помогает – Брюхнан абсолютно не ждет никакого подвоха от валяющейся в отключке полуголой девчонки.

Широко открываю глаза, крепко хватаю жирдяя за указательный палец, который он пытается пропихнуть мне под лифчик, выкручиваю и резко дергаю.

Не то, чтобы в моем разбитом состоянии это дается легко, но злость и омерзение придают сил.

Громкий визг сродни поросячьему оглашает окрестности.

Кабаняра отваливается от меня на задницу, и со слезами визжит, потрясая своей раздувшейся покрасневшей сосиской и поливая меня отборнейшим многоэтажным матом, какого я не слышала даже в подворотнях.

– Грязная, грязная кладбищенская сука! За то, что посмела повредить рабочую руку наследника клана Миллеров, я заставлю тебя жрать дерьмо! Потаскуха, нищебродка, мразь!

Толстяк вскакивает и размахивается ногой, обутой в тяжелый ботинок с квадратным носом на высокой платформе, чтобы ударить мучительно пытающуюся принять вертикальное положение меня под ребра.

Но почему-то опускает занесенную ногу…

ГЛАВА 8

– Универсант Миллер, почему не на занятиях?

Голос.

Этот голос.

Низкий, с хрипотцой, с медовыми интонациями, от которых у особо впечатлительных дев подкашиваются колени.

Я знаю его, он звучал в моих снах, в самых сладких мечтах и райских фантазиях…

Нет, не в моих, а в фантазиях девушки, в теле которой сейчас находится мое сознание, моя душа, мое «я»!

До дури влюбленная Бекка Бойл, которая со всей своей наивностью хотела поздравить предмет своего обожания с Днем святого Валентина.

Или как там его, Вафлентия?!

Но вместо этого получила обвинение в попытке приворота и жесточайшее унижение, которое сломало ее, как тростинку…

Доверчивая Бекка Бойл, начитавшаяся любовных новелл, которые были единственным лучиком света в ее безнадежной жизни и поверившая, что реальность не отличается от книг.

Я посмотрела на свою правую ладонь.

Да, там была мокрица.

А я, Раиса Беркова была в теле Ребекки Бойл.

И места это явно были нездешние.

Очень враждебные места.

– А-а-а-а, комиссар Фрейтор, это вы… – промямлил толстяк, поспешно отскакивая от меня, и его крупное лицо покраснело. – Я-а-а-а…. Да я по доброте душевной зашел проведать эту несносную девчонку – все ли с ней в порядке, а то, может, ее демоны ночью утащили?

И смущенно хихикнул.

Я поворачиваю голову от вызывающего омерзение лица толстяка и вижу ЕГО.

Его вживую, а не на засвеченных кадрах чужой памяти.