Того самого светловолосого мужчину, в которого по уши была влюблена Ребекка.

Того самого, что приставил пистолет к ее лбу, пока она, обливаясь слезами, стояла перед ним на коленях.

Комиссар Рейнхард Фрейтор.

Ректор подошел к постаменту статуи, у которой я лежала близко, но смотрел вовсе не на меня, а на мнущегося Брюхнана.

Несчастную Бекку можно было понять – до чего же Фрейтор хорош!

В моем мире он мог стать рекламировать мужской парфюм или стать всемирно известным голливудским актером.

Столько в нем было харизмы и жесткой стати, ленивой грации расслабленного хищника, который в одно мгновение может броситься на добычу и разорвать ей глотку.

Что он вчера, собственно, и сделал с Беккой Бойл!

Ему скучно.

Ничем его уже в этой жизни не удивить, и ничто его не трогает.

Рейнхард в отличие от полностью разбитой меня выглядел прямо-таки сосредоточием энергии, силы и бодрости.

Каждое движение выверено – ничего лишнего.

Сегодня Рейн в безукоризненно сидящем на нем черном кителе с красными, синими и зелеными орденскими планками с левой стороны груди. На плече шеврон с драконом, держащим в лапе меч – гербом великого рода Фрейтор.

Холодно-русые волосы мужчины аккуратно зачесаны на пробор сбоку, красивое аристократическое и мужественное лицо с правильными чертами выражает легкую скуку, но серо-зеленые, почти прозрачные глаза с внимательным прищуром смотрят на толстяка.

Сволочуга, каких свет не видывал!

Мужик, красивый настолько же, насколько поганый.

В довершение всего в руке Рейн сжимает бумажный стаканчик с дымящимся содержимым. Машинально отмечаю печатку на мизинце, а потом улавливаю божественный запах…

Кофе!

Как же я обожаю кофе!

Я, Раиса Беркова, кофеманка со стажем, искренне верю в то, что этот божественный напиток способен воскрешать из мертвых.

Что, учитывая ситуацию, в которую я попала, сейчас было бы весьма кстати.

– Ну и как по-вашему, все ли с ней в порядке, универсант Миллер? – интересуется Рейн, делая из стаканчика глоток.

– Живее всех живых! – заверяет Брюхнан.

– А с вами? – прищуривается Фрейтор.

Толстяк поспешно прячет правую руку с распухшим пальцем за спину.

– Я чуть-чуть ушиб пальчик, но это совсем-совсем ничего страшного, в целительском пункте мне мигом все залечат!

– Тогда поторопитесь – ведь вам еще нужно успеть на занятие, а то засчитают пропуск.

Радостный Миллер дает стрекача.

– Универсант Миллер, – окликает Рейн, когда полная спина толстяка почти исчезает за поворотом. – А вы не знаете, куда делся ее свитер? Она же вроде в свитере вчера была, да? Или мне показалось?

Толстяк сначала краснеет, потом бледнеет – видно, что общение с высочайшим руководством Арквилла это то, чего бы он всеми силами хотел избежать.

– Свитер… Я не знаю… Наверное, ночью ей стало жарко и она сняла его…

Ректор усмехается.

– Да, наверное, так и оно было. Кстати, можете передать своему отцу, что род Фрейтор выделит десять хорошо обученных инкассаторов для перевозки его коллекции.

– О, отец будет очень, очень благодарен, уж поверьте, он в долгу не останется! – зачастил Миллер.

– Размер вознаграждения мы обсудим при личной встрече, – оборвал Фрейтор.

Так холодно, что Брюхнан тут же заткнулся и его как ветром сдуло.

А ректор перевел взгляд на меня и небрежно бросил:

– Ты вроде бы должна была простоять на коленях перед Владыками всю ночь, замаливая свой грех, а не лежать перед ними, раздвинув ноги.

Этот сволочуга явно плохо на меня действует – с его появлением возвращается слабость, а головная боль усиливается.

Как раз в переносице. В том месте, к которому он вчера приставил пистолет.

Я пыталась приподняться – но ноги отказывают.

Поэтому все так же беспомощно лежу перед ним – в одном тапочке, драных колготках, перекрученною юбке и грязном лифчике, который когда-то был бежевым, и пялюсь на его красивые начищенные ботинки.

– Я не грешила.

Мой новый голос звучит так хрипло и незнакомо. Как же сложно привыкнуть к нему!

Язык распух и с трудом ворочается во рту.

Очень хочется пить.

Сначала воды, а потом кофе.

– Я не дура, чтобы при всех всучить вам приворотное зелье под видом целебной мази – нежели я не понимала, что вы обязательно проверите состав?

Он делает еще один глоток кофе и склоняет голову набок, как будто рассматривая меня под другим углом.

И все-таки, надо же какая идеальная у него укладка – волосок к волоску, приподнятая и зачесанная назад прядь светло-русых волос надо лбом…

Его плевать, что я в одном лифе – Рейнхард Фрейтор смотрит на меня не как на девушку, а как на паразитическое насекомое.

– Именно на дуру ты похожа больше всего на свете, Ребекка Бойл. Экзальтированную дуру, помешавшуюся на мне, и от отчаянья решившуюся на этот самоубийственный шаг.