– Зелье создал кто-то из наследников, чтобы посмеяться надо мной. Развлечься. И подменил им мазь.

– Что ж, в таком случае, ты виновна вдвойне, раз позволила себя так подставить, – нехорошо усмехается Рейн и внезапно присаживается передо мной на корточки. – Такая ничтожная и слабая, отстойница. Ты забавное существо. Изначально сломанная, бракованная игрушка, с которой даже играть неинтересно.

Я вижу близко серо-зеленые глаза – прозрачные бесстрастные глаза фантастически красивого мужчины, и мне хочется отшатнуться.

Безжизненные, словно на меня смотрит робот без эмоций и чувств.

Робот, в программу которого заложено только три функции: жестокость, равнодушие и сила.

Ничего человеческого!

– Должна была порадоваться, что отпрыск великого рода Миллеров обратил на тебя внимание, а ты вместо этого вывихнула ему палец, – лениво проговорил ректор. – И как же мне за это тебя наказать, а?

– Он стащил с меня бесчувственной, одежду и начал лапать, – стараясь не допустить в голосе истерики, сказала я. – Это называется сексуальное домогательство.

– Он мог тебя даже трахнуть, и ему за это ничего бы не было, – безразлично заметил Рейн. – Наследники великих родов могут делать с отстойниками все, что им пожелается. Этот пункт указан в договоре, который ты подписала, когда тебя взяли в Арквилл. Если что-то не устраивало, не стоило подписывать, не правда ли?

Я сглотнула – просто физически не могла больше смотреть в его глаза.

Если Рейнхард Фрейтор говорил со злорадством, или осуждением, да хоть с какими-то человеческими чувствами, было б не так жутко, как слышать в его голосе абсолютное равнодушие.

Подписать договор Бекку заставила ее мать, девушка была в таком восторге, что мужчина, в которого она влюбилась с первого взгляда, распорядился взять ее в недосягаемый Арквилл, что подписала не глядя.

Господи, в какой же ад я попала?

Охотники и жертвы.

Наследники и отстойники.

Волки и овцы, запертые в одном загоне…

И вот он, самый главный, самый матерый волчара, смотрит на меня сверху вниз.

На глупую задранную овцу.

Циничный, хладнокровный, равнодушный.

Рейнхард Фрейтор из тех, кто утрется кровью и, насвистывая, пойдет себе дальше.

Пойдет по трупам – это выражение про него.

Опускаю взгляд, лишь бы не видеть перед собой эти пугающие светлые и холодные глаза хищника.

Но от них не скрыться. Не спрятаться.

Перед ним я – как на ладони...

Дорогие читатели!

Эта книга пишется в рамках литмоба "Из овцы в волчицу", в который мы объединились с другими замечательными авторами.

Я буду знакомить вас с другими книгами литмоба. Сегодня хочу рассказать о прекрасной новинке автора Ольги Иконниковой "ТИШЕ ВОДЫ, НИЖЕ ТРАВЫ"

АННОТАЦИЯ

Я была из тех, про кого говорят — тише воды, ниже травы. Послушная дочь, прилежная ученица пансиона благородных девиц, покорная невеста императора. Я смотрела на мир через розовые очки и верила, что люди вокруг добры и отзывчивы.

Но всё изменилось, едва моего отца обвинили в преступлении, которого он не совершал, и от меня отвернулись все — друзья, родные, жених.

А когда отца казнили, а меня сослали в далекое поместье, я поняла, что могу рассчитывать только на себя. И на древнюю магию нашего рода, которая никогда прежде не передавалась женщине. Но ведь всё когда-то бывает в первый раз, правда?

И однажды я вернусь, и тогда враги пожалеют, что уничтожили мою семью. Особенно он, император Дариан Второй.

Переходите по ссылке и читайте увлекательную историю здесь

ГЛАВА 9

– А если бы на месте этого недомерка был я? – вдруг спросил Фрейтор. – Если бы это сделал с тобой я, ты бы кончила от счастья сразу, или продержалась хотя несколько минут, нулевка?

В его голосе – холодное любопытство патологоанатома, вскрывающего труп, чтобы определить причину смерти.

Но я – живая!

Я не погибла после удара молнии.

Вообще-то, если молния ударит в машину, находящиеся в ней люди не должны пострадать.

Вот только кому была бы охота проверять?

Не знаю, что стало с моими пассажирами, но кажется, лично я пострадала.

И сильно.

Как еще объяснить этот ад, в котором очнулась?

Нет. Неправильно.

Если судьба дала второй шанс, я должна им воспользоваться.

В какой бы чертовой заднице сейчас не оказалась!

– Боюсь, я бы не продержалась и минуты, комиссар, – вежливо отвечаю, не глядя на него. – Меня бы сразу вырвало.

Пытаюсь подняться – но это слишком тяжело.

Тело, в которое вселился мой дух, будто бы одеревенело и слушается с трудом.

Словно механическая игрушка, потерявшая связь с пультом управления.