А я, закатав рукава платья, подхожу к процессу с холодной головой завхоза перед масштабной эвакуацией.

Распахиваю дверцы необъятного резного шкафа. От обилия шелка, бархата и кружев рябит в глазах.

Нет, вся эта роскошь мне в Гнилой Пади не понадобится.

Никаких кринолинов, тугих корсетов и платьев с декольте до пупка. Мне предстоит поднимать ферму, а не блистать на балах.

Я начинаю быстро и безжалостно сортировать гардероб.

Отбираю самые практичные вещи.

Их тут немного — прежняя хозяйка тела любила наряжаться, чтобы угодить дракону — но кое-что найти можно.

На огромную кровать летят плотные шерстяные юбки, пара простых льняных блуз, теплые суконные платья неброских оттенков. Два добротных плаща, подбитых мехом.

Следом отправляется все нижнее белье, без разбора. Тонкие батистовые сорочки, панталоны, чулки, пара уютных банных халатов. Белье — вещь всегда нужная.

Из обуви я без колебаний отбрасываю атласные туфельки и изящные сапожки на шнуровке. Беру только крепкие кожаные ботинки на плоской подошве и пару высоких сапог.

Уже собираясь закрыть шкаф, на секунду задумываюсь.

Ферма фермой, но я же не собираюсь вечно возиться в навозе. Придется нанимать людей, ездить в город, заводить полезные знакомства. Встречают-то всегда по одежке.

— Ладно, — бормочу я себе под нос и снимаю с вешалок три элегантных, но не слишком вычурных платья на выход. К ним добавляется и подходящая обувь.

Пусть будет.

Все то же самое я проделываю с гардеробом на три оставшихся сезона, аксессуарами и сумками.

Потом, оставив Милли складывать отобранную одежду в сундуки, я перехожу к туалетному столику.

Из потайного ящичка достаю тяжелую шкатулку красного дерева. Вытряхиваю ее содержимое прямо на покрывало.

Милли, укладывающая плащи, потрясенно ахает.

В свете ламп вспыхивают рубины, переливаются сапфиры, блестит золото. Здесь подарки Деймона за три года брака и пара скромных, но изящных вещиц — наследство от покойной матери Софии.

Я перебираю холодные камни, и в груди совершенно ничего не екает.

Прежняя владелица тела, возможно, убивалась бы над каждым кольцом, вспоминая моменты, когда муж их дарил. Для меня же это не память о разбитой любви, стартовый капитал.

Дракон обещал отступные, но кто знает, сколько он расщедрится дать? А ферма требует вложений. Нанять работников, купить семена, саженцы, скот, зерно и сено — все это стоит денег. И еще не ясно, в каком состоянии мне достанется дом, может его ремонтировать придется.

Я прагматично сгребаю драгоценности обратно в шкатулку, захлопываю крышку и с поворачиваю маленький серебряный ключик в замке.

Следом из того же ящичка достаю стопку бумаг. Документы Софии.

Быстро перебираю листы пергамента, исписанные витиеватым почерком... Ага, вот оно.

Купчая на землю и свидетельство о праве наследования. Поместье в Гнилой Пади официально принадлежит мне, и никакой дракон или хитрая мачеха на него не посягнут.

— Милли, — обращаюсь я к служанке, которая с благоговением разглаживает складки на очередном платье. — Укладывай все поплотнее, места должно хватить. А я пока схожу за самым важным.

— Куда вы, госпожа? — пугается она, словно боясь, что я передумаю и пойду топиться в крепостном рву.

— В библиотеку.

Я прячу шкатулку и документы в небольшую сумку, которую планирую держать при себе, и ставлю ее на прикроватный столик.

— Мне нужно собрать еще одно приданое.

2.1

Шагая по слабо освещенным коридорам замка, я мысленно составляю список необходимого, чтобы встать на ноги в новой жизни.

Одежда и деньги — это, конечно, прекрасно, но в моем положении знания стоят куда дороже.

Я попала в совершенно чужой мир.

Да, у меня есть память Софии, но она весьма специфична. Девушка интересовалась нарядами, вышиванием, этикетом и тем, как угодить мужу.

О том, как здесь выращивают хлеб, чем лечат коров и какие налоги платят за землю, она имела весьма смутное представление.

А мне предстоит с нуля поднимать заброшенную ферму. Значит, нужны инструкции.

Двери замковой библиотеки оказываются приоткрытыми.

Я проскальзываю внутрь и замираю.

Помещение поражает воображение. Это не мрачный архив, а огромный, залитый светом зал в несколько ярусов, с высоченными стеллажами, уходящими под самый сводчатый потолок.

В воздухе витает тот самый, ни с чем не сравнимый запах старой бумаги, кожаных переплетов и… почему-то еще свежей древесной стружкой. Так пахло на лесопилке моего покойного отца в прошлой жизни.

У ближайшего стола, склонившись над раскрытым фолиантом, стоит мистер Фогель — бессменный замковый архивариус. Невысокий, сухонький мужчина лет шестидесяти в круглых очках, съехавших на кончик носа.

К прежней Софии он относился с теплотой, часто подбирая для нее легкие романы, чтобы скрасить одинокие вечера, пока муж пропадал в гарнизоне.

А делал дракон это весьма часто.