Сейбер откашлялся, и его лицо, отразившееся в зеркале за её спиной, залилось краской.

— Знаю, мне не следует этого говорить, — продолжил он. — Ведь мы из одного клана и живём под одной крышей. Но это правда, Лисса. Ты… самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

Дыхание застряло в ее горле. Неужели это происходит на самом деле? Неужели самый завидный молодой человек во всём клане действительно говорит, что она красива? «Он также твой старший брат, и не только по клану, но и по усыновлению, что является ещё более священным узами», — кольнуло её чувство вины. И всё же его признание оказалось настолько ошеломляющим, что она почти забыла о своём горе.

— Спасибо, — наконец вымолвила она, чувствуя смятение. — Ты… ты правда так считаешь?

— Я никогда не лгу, — тихо ответил Сейбер.

Он стоял прямо за ней, и в зеркале их взгляды встретились. Лисса почувствовала, как щёки горят от румянца, но не смогла отвести глаз. Впервые она заметила, что глаза Сейбера не были обычными тёмно-карими, как у большинства членов клана. Они оказались прекрасного орехового оттенка с зелёными и золотистыми искорками.

— Твои глаза, — прошептала она. — Они…

— Другого цвета? — Сейбер рассмеялся. — Не забывай, мой отец тоже Киндред, как и твой.

Лисса вздохнула.

— То, что ты другой, не так бросается в глаза. И даже если бы бросалось, тебя всё равно бы любили. Ты такой красивый и… — О, богиня, неужели я сказала это вслух? — И ты сын Верховного вождя, — поспешно добавила она. — А я просто девочка-сирота, которой нигде нет места.

— Это не так, — пробормотал Сейбер. — Твоё место здесь, со мной. — Он снова откашлялся, и его щёки вновь залились краской. — То есть с нами, с моей семьёй.

— Вряд ли, — грустно покачала головой Лисса. — Твой отец очень добр, но он так занят, что я его почти не вижу. А твоя мать… ну, я… не думаю, что я ей особенно нравлюсь, — тихо призналась она.

— Маме просто нужно время, чтобы привыкнуть к новым людям, — мягко объяснил Сейбер. — Эм, я сам немного такой. Знаю, я мало разговаривал с тобой с тех пор, как ты поселилась у нас. Прости меня за это.

— Но ты всегда был добр, — тихо сказала Лисса. — Ты… ты разбудил меня, когда мне приснился тот страшный сон.

— Наверное, это был жуткий кошмар.

На его лице отразилось беспокойство.

— Ты выкрикивала имена родителей и тряслась, как осиновый лист.

Лисса опустила взгляд.

— Мне снилось… как они погибли, — прошептала она. — Что с ними сделали пираты…

— Перестань.

Сейбер произнес это с такой тревогой, что Лисса удивлённо подняла на него глаза.

— Перестань, — повторил он, и в его ореховых глазах читалась глубокая забота. — Если тебе нужно выговориться, я выслушаю. Но не зацикливайся на этом. Не заставляй себя переживать это заново.

— Я не могу иначе, — призналась Лисса. — Даже когда стараюсь не думать об этом, это всё равно возвращается во снах. Я… я должна была погибнуть вместе с ними, понимаешь? С моей мамой, папой и Даком. Мы все теперь должны быть вместе с богиней.

— Не говори так, — твёрдо оборвал Сейбер. Взяв её за плечи, он развернул к себе. — Даже не думай об этом, Лисса. Если бы ты тоже погибла, я никогда бы не узнал тебя. Ты так и осталась бы загадочной девочкой, появляющейся каждые шесть солнечных месяцев, а затем улетающей с родителями в очередную торговую экспедицию. Мы бы и слова друг другу не сказали.

Она смотрела на него, широко распахнув глаза.

— Тебе правда это настолько важно? То есть тебе было бы не всё равно, если бы мы не встретились?

— Разумеется.

Сейбер коснулся её щеки очень нежно, лишь кончиками пальцев.

— Ох!

Лисса содрогнулась от нежного прикосновения. Ни мужчина, ни женщина из одного клана не должны делиться таким касанием. И хотя в прикосновении Сейбера не было ничего сексуального, оно всё равно… интимно. Она тревожно ждала, когда возникнет чувство неправильности. То самое неприятное, гнетущее ощущение, которое, как её учили, непременно накроет её, если она совершит нечто греховное или запретное… но ничего подобного не произошло.

— Знаешь, вокруг тебя есть свет? — тихо спросил Сейбер, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я заметил это в ту самую секунду, когда ты переступила наш порог. Ты озаряешь любую комнату, в которую входишь, и даже не подозреваешь об этом.

— Я…

Лисса растерянно опустила взгляд, снова не находя слов.

— Я и раньше хотел поговорить с тобой, — продолжал Сейбер. — Только не знал, с чего начать. И в ту ночь, когда тебе приснился кошмар, мне хотелось сделать больше, чем просто разбудить тебя. Ты выглядела такой ранимой… такой потерянной. Я… я хотел прогнать твои страхи. Оградить от всего плохого и злого. Я хотел стать для тебя всем. Хотел быть твоим… твоим… — Он покачал головой, словно слова застряли в горле.