«Мне следовало догадаться, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — подумала она, сдерживая слёзы. — Должна была понять: невозможно почувствовать столь сильную и быструю привязанность к мужчине — любому мужчине — без причины». И всё же, даже зная, что связь ненастоящая, она ощущалась прекрасно — лучше всего, что у неё когда-либо было с кем-либо, включая Джеймса, — и она не хотела это терять.

— Я… я всё ещё не понимаю, — произнесла она сдавленным голосом. — Как связь, которая, по вашим же словам, возникает между Киндредами и их парами, может быть чем-то плохим?

Сильван вздохнул.

— Плохо не само наличие связи, а её природа и то, как она установлена. Представьте: нормальная беременность — чудесная вещь, прекрасный дар богини, приносящий радость всем. Это похоже на хорошую, крепкую, естественно возникшую душевную связь между Киндредом и его парой.

— Верно, — сказала Элиза, кивая. — И дальше?

— Но что происходит при внематочной беременности? — продолжил Сильван. — Если оплодотворённая яйцеклетка прикрепляется где-то помимо матки? Ребёнок не сможет выжить — он умрёт без должного питания. И, скорее всего, убьёт мать в процессе. — Он посмотрел на Элизу. — Теперь ты понимаешь?

— Да, — прошептала она. Сравнение Сильвана обрело страшный смысл.

«Я как опухоль, — подумала она, чувствуя тошноту. — Инфекция внутри Меррика. Я делаю его больным, причиняю вред просто своим присутствием».

— Да, теперь стало понятнее. Спасибо.

— Я всё равно не верю. Полный бред, — сердито проворчал Меррик.

— Мне жаль, — тихо произнес Сильван. В его голосе слышалось искреннее огорчение — тон хорошего врача, которому ненавистно сообщать плохие новости. — Искренне жаль, что приходится говорить вам это.

Элиза почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Всё, что она считала истиной, внезапно оказалось ложью. Фальшью. Ей хотелось плакать, найти утешение в сильных объятиях Меррика. Он обнял бы её, успокоил. Заставил почувствовать себя лучше. Она начала поворачиваться к нему… и остановилась. «Нет, я не могу. Не могу больше навязываться ему. То, что мы чувствуем, нереально, и если слова Сильвана правдивы, это причиняет ему боль. Я должна держаться подальше. Соблюдать дистанцию».

— Элиза… детка… — мягко произнёс Меррик, и она знала: он чувствует её боль.

Сострадание и тоска в его голосе почти растопили её, но каким-то образом Элиза устояла.

— Со мной всё в порядке, — сказала она, быстро смахнув слёзы тыльной стороной ладони. — Со мной всё будет хорошо, Меррик. С нами обоими будет — мы должны справиться.

— Чёрта с два мы справимся, — возразил он. — Мне плевать, как эта связь образовалась — она есть. Мы оба её чувствуем.

— То, что мы чувствуем, — ложь, — резко сказала Элиза, резче, чем намеревалась. — Я… мне жаль. — Глубоко вздохнув, она посмотрела на Сильвана. — Что мы можем с этим сделать? Каково лечение?

— Лечения нет, — прорычал Меррик. — Душевная связь вечна.

— Не обязательно, — возразил Сильван. — Не когда она создана искусственно.

— Что ты говоришь? — потребовал Меррик. — Предлагаешь прекратить это? Разорвать связь — вот так просто? Велишь мне вырвать корни, которые Элиза пустила во мне, словно я выпалываю сорняки в саду?

Элизу передёрнуло. Это звучало чрезвычайно болезненно, словно вырывание зуба без обезболивания.

— Боюсь, всё будет не так просто, Меррик, — сказал Сильван. — Душевную связь, даже искусственную, очень трудно разорвать. Однако я провёл исследования: поскольку ваша связь искусственная, должно быть возможно растворить эти корни, надеюсь, безболезненно, и разделить вас.

— Как это сделать? — спросила Элиза. — Есть какое-то лекарство для души?

— Ничего такого у меня под рукой нет, — ответил врач. — Но есть вещество, которое сработает. Ягоды растения скрилликс, растущего только на Рейджероне. Из них можно приготовить состав, который решит проблему.

— Что? Ты имеешь в виду лиану боли? — недоверчиво переспросил Меррик. — Ту, что растёт только во внутренних джунглях? Растение, священное для Древних, которое они охраняют ценой собственной жизни?

— Боюсь, что так. — Сильван неловко переминался. — Ветвь лианы должна быть сорвана вашей собственной рукой — твоей или Элизы — и доставлена обратно, чтобы поместить её в ту же камеру стазиса, где содержалась Элиза. Как только мы подержим её в стазисе некоторое время, ягоды позволят приготовить состав, растворяющий искусственную связь между вами. — Он покачал головой. — Только тогда вы освободитесь друг от друга.

— А что, если я не хочу освобождаться? — воинственно потребовал Меррик. — Что, если мне и так всё нравится?

Сильван посмотрел на Элизу.

— Ты позволишь нам поговорить наедине минутку?

— Конечно, — ответила она, чувствуя онемение. Она соскользнула с кушетки и пошатнулась, едва не упав на колени. Единственное, что спасло её, был Меррик: его сильная рука поддержала ее, не дав рухнуть на пол.

Даже этот краткий контакт кожи с кожей на обнажённой руке, казалось, придал сил, но Элиза знала: это неправильно. Хотя сердце ныло, она стряхнула его руку и встала самостоятельно.

— Элиза… — Лицо Меррика окаменело, но она слышала боль в его глубоком голосе. Усилием воли она заставила себя игнорировать это.