— А. — Она отстранилась, прикрывая грудь рукой. — Значит, ты не сам хотел приехать — доктор Сильван заставил тебя.

Меррик выругался про себя. Почему он снова всё усложнил между ними? Но не было смысла уклоняться от правды — он никогда не принадлежал к типу мужчин, которые подбирают слова.

— Я приехал, потому что должен был, — сказал он, тщательно выбирая выражения. — Потому что не мог позволить тебе умереть, как бы я ни злился на ту выходку, которую ты устроила со своим чёртовым женихом.

Элиза нахмурилась и вскинула подбородок.

— Неужели ты хоть раз поверишь мне, когда я говорю, что напрочь забыла о нём?

— В это трудно поверить, — прорычал Меррик. — Ведь он же чёртов миллиардер!

— Думаешь, деньги для меня что-то значат? — В её карих глазах вспыхнул огонь. — Если бы меня волновало только это, я осталась бы дома с матерью и отчимом. Мне плевать на деньги!

— Тогда внешность, — парировал Меррик. — Ты должна признать, он красавчик, а я — уродливый ублюдок.

— Ты не уродлив! — В голосе Элизы зазвучала страсть. Она ладонью обняла его изуродованную щеку и заглянула в глаза. — Я не так тебя вижу, Меррик. И не верю, что ты так видишь себя.

— Ты меня не знаешь — совсем, — ровно ответил он. — Откуда тебе знать, что я думаю? — Он вздохнул. — Впрочем, ты права, внешность не так уж важна. Даже если я и напоминаю тебе твоего пса… как его звали?

— Бак, — прошептала она. — Если бы ты только знал… — Она оборвала себя, качая головой. — Послушай, Меррик, я не знаю, почему забыла о Джеймсе. Думаю, возможно, я так старалась отогнать воспоминания о том… что случилось, когда меня похитили, что он как-то тоже исчез. — Она опустила взгляд. — Я… я умею забывать. Может, слишком хорошо.

Меррик вспомнил ужас в её глазах, когда попытался раздеть её, и внезапно всё понял.

— Хорошо, — сказал он наконец, выдыхая. — Ладно. Я верю тебе.

— Спасибо.

Когда она подняла на него взгляд, глаза её блестели от непролитых слёз.

— Для меня это много значит. И спасибо, что пришёл спасти меня, даже если злился.

— Я не просто злился — я был в бешенстве, — тихо признался Меррик. — Мне не нравилась мысль о тебе с другим мужчиной. Мысль о том, что он касается тебя… берёт тебя…

— Он не брал, — быстро сказала она. — То есть мы не… мы никогда…

Она замолчала, покраснев, но Меррик понял, что она хочет сказать.

— Что, никогда? — потребовал он. — За всё время, что вы вместе?

— Нет.

Элиза решительно покачала головой.

— Знаю, звучит старомодно, но… мы ждем. Ждем свадьбы, чтобы… чтобы завершить наши отношения.

Она не звучала особо воодушевлённой этой идеей — скорее, это казалось ей неприятной обязанностью, которую придётся когда-нибудь исполнить. Меррик нахмурился. Теперь всё встало на свои места — причина, по которой он не учуял на ней другого мужчину, заключалась в том, что у нее не было другого мужчины. По крайней мере, в течение последнего года. Даже его чуткий нос не уловил бы ничего более раннего.

Затем до него начал доходить истинный смысл сказанного, и сердце ёкнуло в его груди. Не занята! Она не занята — совсем не связана с женихом. Без какого-либо физического контакта её помолвка была пустым обещанием, по крайней мере, в представлении Меррика. Внезапно он понял собственническую позу её жениха. Тот не смог привязать к себе Элизу — совсем. Его права на неё были необоснованны, беспочвенны и, что важнее всего, нереализованны.

— Значит, ты не совсем его, — проговорил он вслух свои мысли. — На самом деле ты не принадлежишь ему.

Элиза насторожилась.

— Я не принадлежу никому. Я сама по себе, большое спасибо.

— Прости, — прорычал Меррик. — Просто в мире Киндредов мы очень собственнически относимся к своим спутницам. Когда находишь женщину, с которой хочешь провести остаток жизни, делаешь всё возможное, чтобы привязать её к себе.

Она нахмурилась.

— Что значит «всё»?

— Прикосновения, вкусы, метки запахом… мы чертовски тактильны, — откровенно ответил он. — Не понимаю, как этот идиот-жених мог иметь такую прекрасную женщину и не пометить тебя хоть как-то.

— Пометить? Как?

Её щёки порозовели, а дыхание участилось, заметил Меррик.

— У мужчин Киндредов есть ароматические железы, которыми мы метим наших женщин, — объяснил он. — Вокруг рта и в паху. Когда находим подходящую, хотим тереться об неё, касаться повсюду и метить своим запахом. Это отпугивает других самцов — даёт понять, что женщина занята. — Он покачал головой. — Вот почему я так удивился, когда выскочил этот маленький ублюдок, заявив, что он твой жених — я не чуял на тебе другого мужчину, даже человека — так что не понимал, как это возможно. Теперь понимаю, если он никогда не брал тебя…

— Никогда, — тут же сказала она, качая головой.

— Тогда он никогда не метил тебя.

Меррик понизил голос до низкого, собственнического рыка.