— Соври мне. Обмани меня. Заморочь мне голову, — продолжает он, слегка спотыкаясь о слова. — Дай мне всё это. И сделай это убедительно — так же убедительно, как это делал я, когда поступал с тобой так же. Обмани меня лучше, чем обманул я. Выложись на полную.

Я высвобождаю одну руку и прикладываю ладонь к центру его груди, вздымающейся от рваных вдохов. Я чувствую дикие, сумасшедшие удары его сердца. Моя рука скользит выше по шее, останавливаясь у лица, где я аккуратно убираю прядь волос с его лба, зачёсывая её назад.

— Ты правда этого хочешь, Эл?

— Тебя? Я лучше получу тебя через ложь, чем не получу вовсе.

Я киваю, взвешивая его слова и эту совершенно безумную, выходящую за рамки ситуацию. Я беру паузу, разглядывая его искусанные губы, и в голове прокручиваю тысячи способов, которыми прямо сейчас возьму их штурмом.

Локи ждёт — словно чётко знает, что сейчас произойдёт. Он упирается ладонями в перила по обе стороны от меня, перекрывая мне все пути к отступлению. Рискует сделать шаг вперёд. Порыв ветра приносит его сладкий аромат — он щекочет ноздри, едва не заставляя меня окончательно потерять контроль.

Я вздыхаю, качая головой. И ровно в тот момент, когда я собираюсь цапнуть его за шею, женские крики разрушают момент. Локи их не слышит, но понимает, что что-то стряслось, когда моя голова резко вскидывается вверх.

Этажом выше две девчонки орут, привлекая наше внимание. Они начинают спускаться по лестнице, замирая на середине пролёта слева от нас. На них наряды фей, на головах — короны, а в руках — волшебные палочки.

Одна — блондинка с каре и голубыми глазами. У второй — каштановые волнистые волосы до самых бёдер.

И именно эта последняя берёт слово, устремив всё своё внимание на Локи. Она буквально пожирает его глазами; я мгновенно ощущаю укол раздражения пополам с досадой. Ну да, кому не приглянется такой, как он?

— Эй, парни! — приветствует она. — Ищете, чем заняться этой ночью?

Локи едва не хлопает ртом.

Брюнетка улыбается ему: — Я знаю отличное местечко, куда мы можем рвануть.

Я прочищаю горло, стараясь звучать настолько вежливо, насколько это вообще возможно: — Он со мной. Тебе придётся поискать кого-то другого, милочка.

Блондинка хихикает, толкая подругу локтем в бок: — Ну а ты тогда?

Я указываю на Локи, всё ещё пытаясь выдержать вежливый тон: — А я с ним. И никуда не собираюсь.

Брюнетка, похоже, из боевых, в отличие от блондинки, которая лишь пожала плечами и уже готова отправиться на поиски новых трофеев на эту ночь.

— А почему бы тебе не дать твоему другу решить самому? — провоцирует она меня.

Локи начинает набирать сообщение, которое озвучит робо-голос.

«Я не заинтересован, извините. И вообще, он мне не друг. Он — парень, которого я пытаюсь завоевать».

Каждый мускул в моём теле деревенеет, а его слова отдаются в моей голове оглушительным эхом.

На двух девиц это крошечное признание не производит ровным счётом никакого впечатления — их даже не удивляет, почему за него высказался электронный прибор. Они бросают нам сомнительные прощания и убираются обратно в свою квартиру, бубня жалобы, до которых мне нет абсолютно никакого дела.

Локи провожает их взглядом, пока они не скрываются за дверью. В ту секунду, когда он снова переводит взгляд на меня, на его лице играет ухмылка.

«Ну и кто теперь ревнует?»

— Пошёл ты, — отрезаю я за мгновение до того, как впиваюсь своими губами в его.

От столкновения наши зубы выбивают глухой стук, заставляя меня со стоном выдохнуть. Одного лишь вкуса его языка во рту достаточно, чтобы я напрочь забыл обо всём на свете.

Тысячи голосов в моей голове вопят о том, что это неправильно. И лишь один-единственный тихо шепчет, что всё именно так, как должно быть. Но кто сказал, что большинство всегда право? Кто сказал, что орущие имеют больше прав быть услышанными?

Я не могу найти ошибку. Не могу, потому что целовать Локи — самое простое дело на свете и то единственное, перед чем я не в силах устоять.

Я и мои чертовы искушения.

А что, если он вовсе не искушение? Что, если он — это просто то единственное правильное, чему стоит поддаться?

Его руки везде. Они вплетаются в мои волосы, сжимают шею, скользят по груди и забираются под край рубашки, лаская кожу. Он мог бы раздеть меня прямо здесь, и я бы не сделал ни шага назад.

Мне всегда нравилось думать, что контроль в моих руках, но сейчас, кажется, им целиком и полностью владеет он.

Прежде чем всё зайдёт слишком далеко, я прерываю поцелуй. Локи, однако, и не думает отстраняться. Наши губы находятся в каких-то миллиметрах друг от друга, и мы тяжело, в унисон дышим.

— Ну что, я развёл тебя так, как ты хотел? Тебе показалось это настоящим? — шепчу я наконец.

Его «да» вырывается судорожным, сдавленным стоном: — Ещё…

— Локи, ещё один поцелуй, и всё закончится тем, что я задеру тебе шмотки и поставлю раком. Ты вообще соображаешь, что ты со мной делаешь?

Его кадык судорожно дергается, а ресницы нервно вздрагивают. Я не даю ему возможности продолжить этот разговор: выскальзываю из его хватки и направляюсь к стеклянной двери.