А затем разлетается на миллионы кровавых осколков. Я буквально чувствую, как оно истекает кровью внутри груди, пробитое сотнями крошечных острых щепок, которые впиваются глубоко в плоть. Они выбивают из меня весь воздух. Они заставляют меня согнуться пополам от этой адской, невыносимой боли.

Нис, кажется, всё понимает: он сгребает меня за руку и насильно выпрямляет, хоть сам находится в полубессознательном состоянии.

Это — постановка того самого секрета, о котором нам рассказал Локи всего пару дней назад. Это обязан быть он, других вариантов просто нет.

Хорошая новость заключается в том, что я смогу спасти одного из привязанных к колонне, а плохая — в том, что абсолютно все наши худшие догадки оказались правдой. Судьба Афри была предрешена ещё до того несчастного случая на крыше.

— Я не могу уби…

— Ты обязан! Никто, кроме нас, не должен знать о «Пандоре»! Никто из семьи! — рявкает Феспид, совершая резкий рывок к Протею. Он сгребает его за горло и швыряет на пол, заставляя его спину врезаться в доски с глухим ударом.

— Но она же моя дочь! Мы можем заставить её молчать! Мы можем…

— Она не будет молчать, ты прекрасно это знаешь! Она должна сдохнуть. Я хочу, чтобы ты её убрал, иначе за дело возьмусь я, и поверь — я не буду церемониться!

— Я не могу! — визжит тот, кто, как я уже точно знаю, изображает Кроноса. — Я не могу убить собственную дочь, отец! Не могу…

— Она всего лишь девчонка, пустое место! Мы заведём себе другую! Но эта должна исчезнуть, ты меня понял?! Она должна…

Одним рваным рывком я вырываюсь из хватки Ниса и вылетаю вперёд. Мой мозг абсолютно затуманен, за моими действиями нет ни капли логики. Я знаю лишь одно: этому дерьму должен прийти конец.

В секунду я сшибаю Феспида с Протея и впечатываю его в настил. — Хватит! — ору я, и мой срывающийся на навзрыдный плач голос только сейчас даёт мне понять, что я реву как отчаявшийся младенец. — Я понял, кто они! Я могу сказать! Завязывайте с этой хернёй, я больше не могу! Прекратите!

Я не могу ни секунды больше слушать, как мой родной дед отдаёт приказ об убийстве моей сестры так, будто речь идёт о назойливой мухе.

Актёр, изображающий Урана, усмехается, всё ещё не выходя из роли: — Это всего лишь одна смерть на всю семью. Сущий пустяк.

А я не из тех, кто спускает провокации.

Я налетаю на него, вцепляясь в эту дурацкую маску, приклеенную к его лицу: — Для тебя это был пустяк, а для меня — всё! Самое страшное и ужасное, что вообще происходило в моей жизни!

Я сам не осознаю, что делаю, пока не слышу глухой звук удара его затылка о деревянный пол. Я с размаху впечатал его голову в доски, ослеплённый яростью, которая бурлит в моём теле и выжигает вены.

Мужчина издаёт мучительный хрип, и проходит лишь мгновение, прежде чем кто-то хватает меня за плечи и волоком оттаскивает назад. Я и так знаю, что это Тимос, получивший отмашку от мастера игры. У Ниса просто не хватило бы сил.

Тим утаскивает меня к краю сцены, пока двое актёров судорожно поднимаются на ноги.

— Пусти меня, Ти, пусти…

Его лицо вырастает прямо перед моими глазами — буквально в пару сантиметров. Он обхватывает моё лицо ладонями — жёстко, решительно, не оставляя ни единого шанса на вырваться.

— Смотри на меня, Херм. Смотри на меня, сука, смотри!

Я подавляю всхлип и киваю: — Да смотрю я!

— Это просто провокация, а эти двое на сцене — всего лишь нанятые актёришки, которые играют роли! Нет никакого смысла отыгрываться на них. Ты должен довести эту сраную игру до конца и спасти мою сестру. Ты меня понял?! Ты меня слышишь?!

Я киваю, не прекращая плакать. Всё моё тело колотит от бешенства, а хватка Тимоса становится ещё сильнее, пытаясь выжечь во мне хоть каплю спокойствия и уверенности.

— Мы отомстим этому ублюдку, я тебе клянусь. Но прямо сейчас нам нужно спасать жизни.

— Ты слышал, что они говорили про неё? — шепчу я.

В его глазах проскакивает тень выжигающей тоски, за которой мгновенно вспыхивает что-то, предельно похожее на жажду убийства: — Да. Поверь мне, я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не задушить их голыми руками. Я изо всех сил держу себя в руках, чтобы не слететь с катушек, Херм. Держись со мной. Остaвайся здесь. Рассудительным. Давай сделаем это.

Я ничего не добавляю — в том числе и потому, что он заставляет меня подстроиться под его дыхание. Он ведет меня, помогая восстановить ровный ритм. Никто не роняет ни звука, никто не перебивает нас, пока мы вместе вдыхаем и выдыхаем.

Убедившись, что я более-менее пришёл в себя, он отпускает меня и встаёт рядом. Мастер игры кивает — похоже, сам напуган тем, что я могу снова сорваться.

В глубине сцены софиты вспыхивают с новой силой, освещая три колонны.

— Итак, Гермес, кто же эти двое главных героев этого акта? Правильный ответ спасёт человека, закреплённого у центральной колонны. Ошибка приговорит его к смерти.

Я уверен в своём выборе на все сто: — Уран и Кронос.