В мёртвой тишине неожиданно раздаётся голос. Он доносится откуда-то сверху, из района балконов. Звук усилен микрофоном и искажён каким-то прибором.

— Добро пожаловать. Занимайте места и подождём остальных, прежде чем начать представление.

Когда прибывает остальная часть семьи, колонну возглавляет Лав. Она уверенно держит пистолет перед собой, сканируя каждый угол зала в поисках потенциальной угрозы. Сразу за ней шагает Аполлон; он смотрит на неё с видом человека, которому до смерти хочется отодвинуть её в сторону и закрыть собой.

Прибыли все без исключения, включая Ниса и даже Зевса, которого перетащили через разбитые ступени прямо вместе с инвалидным креслом.

— Опустите оружие, агент Лиакос, — гремит голос сверху. — Сложите его рядом со стволами вашего брата. Живо.

Лав ищет взглядом Тима, и тот кивает с глухим ворчанием. Он был далеко не в восторге от необходимости расстаться со своими пистолетами. Со всеми. Господи, они у него всё не кончались и не кончались. Это было похоже на один из тех фокусов, где фокусник вытягивает из пальца бесконечный цветной шарф.

— Что здесь происходит? — Единственным, кому хватает наивности спросить об этом, оказывается Лиам.

Афина, скрестив руки на груди, выбивает короткий смешок: — Хейвен снова покажет нам сиськи?

Аполлон заставляет их заткнуться, указывая на сцену. В тот миг, когда все поворачивают головы и выхватывают взглядом три греческие колонны с двумя связанными фигурами, в зале воцаряется жуткая тишина, которую бесцеремонно нарушает наблюдающий за нами незнакомец:

— Рассаживайтесь по креслам, пожалуйста. Представление должно начаться, и… если вы думаете выкинуть какой-нибудь трюк или сжульничать, имейте в виду: вы в окружении снайперов.

На этот раз его голос звучит ближе — откуда-то слева от меня.

Пока до меня доносится глухой шум шагов по полу, я дублирую только что сказанное для Локи: тот считывает мои губы и кивает.

Таинственная фигура поднимается на сцену театра. На её лице — глянцевая белая маска с двумя микроскопическими прорезями для глаз и нарисованным открытым ртом. На ней чёрный балахон с накинутым на голову капюшоном.

Фигура разводит руки в стороны: — Добро пожаловать! Эта игра называется Апотимпанизм.

Я подаюсь к Локи, не в силах повторить это вычурное название.

— Общество в Древней Греции опиралось на два ключевых столпа: стыд и вину. Им правил страх перед судом богов и осуждением сограждан, передававших из поколения в поколение «героические» ценности. Эти ценности, будучи усвоенными, укрепляли чувство принадлежности к общине, блокируя негативное или «антигероическое» поведение, — вещает голос.

Повернувшись к Локи с намерением кратко пересказать услышанное, я замечаю, что Лав уже опередила меня: она проворно переводит каждое слово на жестовый язык.

Незнакомец начинает мерно шагать взад-вперёд по заброшенной сцене:

— Апотимпанизм являлся одной из форм смертной казни в Афинах. Его применяли к самым опасным преступникам: изменникам, святотатцам и убийцам — особенно к тем, кто бросал вызов богам или общественному порядку. Жертву прибивали к доскам, и смерть наступала медленно и мучительно — от истощения, жажды и лишений.

Я с трудом сглатываю слюну: — Прелестно.

— Нашим игроком, разумеется, становится Гермес, — продолжать вещать ведущий, а затем указывает на меня театральным жестом. Его рука обтянута белой перчаткой, а пальцы едва заметно шевелятся, зазывая меня подняться.

После короткого колебания я вздыхаю и поднимаюсь на ноги. При этом движении я чувствую, как пальцы Локи на миг касаются моей руки — едва ощутимым, коротким импульсом.

По боковой лестнице я поднимаюсь на сцену и замираю, когда маска делает мне знак остановиться.

— Кто ты такой? — спрашиваю я.

Тот лишь пожимает плечами: — Всего лишь мастер игры, никто важный. Тебе стоит спросить, кто… она. — Он вытягивает руку вперед, указывая в точку высоко над балконами зрительного зала.

Прожектор вспыхивает, выхватывая из тьмы новую фигуру. Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть женское лицо с суровым выражением и белым каре. Впрочем, любые внешние детали теряют значение в ту секунду, когда она поднимает руки и демонстрирует то, что держит: лук с заправленной стрелой.

— Немезида, — поясняет мастер. — Греческая богиня карающего правосудия, мести и божественного возмездия. Её имя происходит от греческого глагола némo, что означает «распределять» или «воздавать», и символизирует её роль в восстановлении баланса и наказании за излишества — особенно за гордыню и заносчивость.

Немезида спускает тетиву, и стрела, уже зафиксированная в позиции, пулей летит в нашу сторону. Мастер игры держит руки широко разведёнными. Стрела вонзается ровно в его левый рукав, заставляя наблюдающую за этим семью сдавленно ахнуть.

— Снайперская точность, — говорит он. Затем приподнимает балахон, демонстрируя руку — на ней нет ни единой царапины.