Гермес славился своим жизнелюбием и свободолюбием, а также неотразимым обаянием и ораторским мастерством. Благодаря своему уму он был идеальным посредником — способным объединять далекие миры и разрешать конфликты и самые сложные ситуации.

Гермес

— Добро пожаловать в твои апартаменты! — выдаю я тоном экскурсовода, который демонстрирует главные достопримечательности города. — Справа от тебя роскошная двуспальная кровать, которую я с величайшим удовольствием разделю с тобой. Слева — шкаф, набитый шмотками, которые нам на хрен не сдались…

Локи читает по моим губам, нерешительно продвигаясь в глубь комнаты.

— А еще… — продолжаю я.

— Он глухой! Какого хера ты так орешь? Потише ради всего святого, — гремит Тимос из соседней спальни.

Когда я на взводе, у меня всегда так — голос сам собой повышается. Это непроизвольный, естественный рефлекс моего тела.

Локи мне не отвечает, так и стоит столбом между кроватью и дверью в ванную. Кажется, он без понятия, что делать, да и чувствует себя явно не в своей тарелке.

Он награждает меня мимолетным, отсутствующим взглядом, а затем выходит на террасу, где усаживается за круглый металлический столик, повернувшись ко мне спиной. Я застываю, наблюдая за ним из-за косяка настежь распахнутой балконной двери.

С Локи чертовски трудно иметь дело, ведь он единственный человек в мире, на которого, похоже, совершенно не действует мое обаяние.

Когда он вдруг начинает выводить руками ту самую комбинацию жестов, которую я уже выучил на зубок — Я. Вижу. Тебя. — я решаю тоже выйти наружу и сажусь прямо перед ним, чтобы он мог читать по губам.

— Ну слава богу. Было бы огромным упущением лишиться возможности созерцать меня.

К моему полнейшему изумлению, щеки Локи на миг надуваются, и он выдает короткий беззвучный смешок, который тут же спешно гасит.

А, ну наконец-то. Значит, улыбаться он всё-таки умеет.

Мне ничего не остается, кроме как проявить настойчивость и навязать ему свое присутствие. Я запрыгиваю на каменный парапет балкона и усаживаюсь там, повернувшись к нему.

Он вздрагивает, его корпус резко подается вперед — парень явно готов рвануть с места и поймать меня, если я полечу вниз.

Я хихикаю. — Аккуратнее, ты проявляешь слишком много заботы о моей шкуре. Поверь, мне и меньшего хватает, чтобы убедиться, что я кому-то нравлюсь.

Локи опускает голову и начинает побарабанивать длинными пальцами по металлической столешнице. Он хмуро разглядывает свои руки, словно собирается с духом, чтобы сказать что-то еще. В конце концов он вздыхает и начинает стучать по клавиатуре.

«Кудрявая сказала, что ты с ума сошел, когда увидел, что со мной сделали».

— Ерунда. Мне было абсолютно насрать, — тут же парирую я.

«И что ты рвался сам меня забрать, рискуя жизнью».

— Пиздеж, — настаиваю я.

Он выгибает бровь.

«Ты наставил на неё пистолет».

Блядь. Лав надо научиться держать язык за зубами.

Я тяну время как могу, но его глаза, прикованные к моему лицу с маниакальной настойчивостью, мешают сообразить хоть какую-то отмазку. А ведь обычно я чертовски искусно вру.

Лжец с красным дипломом.

— Я бы так для каждого сделал, — выдавливаю я наконец, пожимая плечами.

Локи кивает, внимательно сканируя меня взглядом. С ног до головы — изучает каждый миллиметр моего тела.

«Мне очень жаль, Гермес».

— За какую именно из тех многочисленных мерзостей, что ты мне наговорил или сделал?

«За все».

Я дергаю плечом. — Ладно, прощаю. Хотя, повторюсь, извинения я больше люблю принимать на коленях.

Его взгляд замирает на моей наглой ухмылке. Затем он снова опускает глаза, чтобы быстро набрать текст.

«Ты хороший человек, Гермес. Зачем ты тратишь на меня свое время?»

— А ты себя плохим считаешь?

«Еще каким».

Небо окрашивается первыми лучами рассвета, перетекающими из сочного оранжевого в нежно-розовый. Они окутывают фигуру Локи своей магией, и он на несколько мгновений застывает, глядя куда-то мне за плечи, растворяясь в начале нового дня. Оранжевый свет ласкает его точеную челюсть, а розовый очерчивает линию прямого носа. Янтарные радужки под первыми лучами солнца кажутся еще светлее.

— Это один из самых красивых рассветов, что я видел, — произносит электронный голос.

— Верю, — отвечаю я.

Локи смотрит на меня с недоумением.

«Обернись и посмотри».

Я просто не могу удержаться от ответа: — Прямо передо мной вид определенно получше.

Его тело каменеет, выдавая слабую дрожь. Он запускает пальцы в каштановые пряди, зачесывая их назад. Шумно выдыхает, прежде чем продолжить наш диалог.

«Зачем ты тратишь на меня свое время?»

Опять двадцать cinque. — А ты на меня зачем?

Он слегка ухмыляется, почти застенчиво качая головой.

«Хочешь устроить соревнование, кто из нас большее дерьмо, Гермес?»

Это предложение звучит как настоящее приглашение к игре. А кто я такой, чтобы отказываться от партии, ставкой в которой станут откровения?